Эта ночь на улице прошла лучше, чем предыдущая. Вийона никто не побеспокоил, стража каждый раз проходила в стороне. Посреди ночи кто-то вышел из соседнего дома, но либо не заметил дремлющего человека, либо не стал придавать этому значения. Вийон несколько раз проваливался в сон и несколько раз пробуждался, чтобы размять затекшее тело. Мешанина образов во сне несколько раз складывалась в знакомую уже картину извилистой дороги между двух бездн, треугольного неба и странного образования в месте, где небо и дорога сходились в одно. В эту ночь он подошел к месту пересечения еще ближе. Место пересечения походило на здоровенный щит с щипами, или, может быть даже на ворота с многочисленными длинными выступами, или на неровную стену – чем ближе подходил Вийон, тем больше казалась эта штука. В какой-то момент она выросла настолько, что закрыла собой половину неба, и также глубоко она протянулась куда-то вниз. Разглядывая ее и стараясь понять предназначение прямоугольных выступов, Вийон ощутил, что его тянет вперед, поначалу едва-едва, а затем все сильнее. Странное образование выросло еще больше, выступы увеличились; горизонтально падая на необъятные «ворота», Вийон понял вдруг, что выступы на них шириной не уступают домам Среднего города, а высотой – превосходят их, и намного. С какого-то момента горизонтальное падение стало вертикальным, он падал вниз, в пространство между огромными прямоугольными башнями, не имевшими ни окон, ни бойниц. Затем он упал, и несколько секунд лежал, оглушенный, в полной уверенности, что на этот-то раз точно переломал себе все кости – но, поскольку это был сон, то вскоре поднялся, понимая, что каким-то чудом избежал серьезных повреждений – но не понимая, почему: он почти не осознавал себя в том сне. Поднявшись, он побрел по каменной улице между зловещими темными домами, желая найти в этом месте хоть что-то, что отличалось бы от остального пейзажа – но вокруг были только стены, проход между ними и сумерки, скрывавшие то, что находилось более чем в полусотне шагов впереди и более чем в полусотне шагов позади. Иногда стены справа или слева заканчивались, являя взору Вийона новый, как правило, не слишком длинный проход, также имевший несколько ответвлений. Вийон сворачивал то вправо, то влево, бесцельно блуждая по лабиринту; он даже не понимал, что именно ищет. Однообразное, сумрачное место наводило тоску – оно чем-то напоминало Вийону Дангилату, но в самом худшем ее качестве: громадный бездушный город, которому совершенно безразлична судьба отдельного человека. Так и не найдя выхода из лабиринта, он проснулся от пения петухов и не без труда поднялся на ноги.
Ушибленное вчера колено побаливало, ныли шея и поясница, правая рука затекла. Справив нужду, Вийон двинулся в сторону колодца, рассчитывая умыться и попить прежде, чем проснется продавец – либо, если этот колодец общественный, прежде чем к нему потянутся горожане.
Как же теперь быть и что делать? Вийон размышлял об этом, бродя взад-вперед в ожидании, когда отворят ворота. Нужно было отправляться на работу, но ему отчаянно не хотелось этого делать. Провести еще один день, возясь с прутьями, чтобы сплести несколько корзин, половину которых заберут либо Бейз, либо стражники на рынке, а вторую половину, даже при большой удаче, он продаст за гроши, которых толком ни на что не хватит? Да, он жил так уже много лет, и свыкся с такой жизнью, но сегодня она стала особенно невыносима – возможно, из-за чувства вины и злости на самого себя: ведь он обещал помочь Байлу Хадзи, но так и не сумел этого исполнить.
Существовали ли у него другие варианты, кроме как вернуться к работе? Может быть, в этих повторяющихся снах содержался какой-то знак? Лабиринт во сне показался ему похожим на Дангилату в худшей ее ипостаси – так, может быть, где-то в городе есть такое же мрачное место, которое он должен отыскать? Да, так он и поступит. К работе над корзинами можно будет вернуться во второй половине дня, а в течении первой он обойдет Средний город и посмотрит, нет ли тут мест вроде тех, что он видел во сне. Но сначала нужно было поесть! Вийон был ужасно голоден.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
На кашу, кусок хлеба и кружку дешевого пива ушли почти все его деньги, но Вийону было не привыкать – хотя, если бы он только знал, что случится дальше, то перетерпел бы голод, но сохранил в кошельке монеты. Итак, позавтракав, он принялся бродить по Среднем городу, но вскоре понял, что вряд ли найдет тут место, соответствующее тому, что увидел во сне – не смотря на то, что дома тут были намного больше лачуг Нижнего, они явно уступали размером огромным прямоугольным домам-башням из его видения. Да и было ли то, что он видел во сне, домами? Лишенные окон и дверей, казавшиеся совершенно монолитными, они больше походили на огромные камни или отштукатуренные стены, но не здания, в которых можно было жить. А раз так, то лучше перестать бездельничать и вернуться к работе.
Он уже повернулся, чтобы направиться к воротам, когда заметил крупную крысу, стоявшую на двух лапках у стены дома. Нет, к счастью, она ничего не выгрызала, но то, как она смотрела – а голова ее и тело были развернуты точно в сторону Вийона – заставило корзинщика почувствовать себя весьма неуютно.
– Что тебе от меня надо?! – Крикнул он.
Кто-то из прохожих оглянулся, другие остались и вовсе безучастны. Кажется, на крысу никто, кроме Вийона не обратил внимания, что было неудивительным – Дангилата издревле кишела этими тварями.
Между тем, сама зверушка вийонового окрика ничуть не испугалась. Поглядев на корзинщика еще несколько секунд своими черными глазами-бусинками, она опустилась на четвереньки и неторопливо побежала вдоль стены.
«Надо проследить за ней, – подумал Вийон. – Вдруг гуафим прав и все это – дело рук какого-то безумного дрессировщика?»
Он торопливо отправился вслед за крысой, но вскоре умерил шаг, чтобы ненароком не спугнуть ее. Крыса, казалось, ничего не замечала. Она бежала вдоль стены, иногда ненадолго останавливаясь для того, чтобы почиститься мордочку или, привстав, посмотреть по сторонам. На первом же перекрестке она свернула направо и продолжила свой бег вдоль стены, а Вийон последовал за ней. Крыса ненадолго скрылась из глаз, проскочив под колесами телеги, которую разгружали двое рабочих. Вийон обошел телегу с другой стороны, но крысы не увидел. Неужели она успела далеко убежать? Он ведь потерял ее из виду буквально на несколько секунд. Или же она прячется под телегой? Вийон наклонился, но ничего не заметил.
– Эй, любезный! – Окликнули его с другой стороны улицы.
Вийон повернулся, реагируя скорее на звук, чем на обращение: для обитателей Среднего города он был пустым местом, бедняком или попрошайкой, забредшим туда, где побогаче, в поисках работы или подачки, и не мог даже представить, чтобы кто-нибудь из местных жителей обратился бы к нему таким образом. Однако, худощавый человек средних лет, прилично одетый, с короткой и аккуратно подстриженной бородой, стоя на пороге недавно отремонтированного дома, обращался именно к нему.
– Да, вы!.. – Человек сделал жест, подзывая Вийона ближе.
Корзинщик осторожно подошел, в глубине души ожидая какой-нибудь неприятности, оскорбления, выговора или даже удара. Человек с бородкой не выглядел агрессивно, даже скорее старался произвести дружелюбное впечатление, но именно это и настораживало Вийона больше всего. Напоследок Вийон оглянулся в последний раз. Нет, крысы по-прежнему нигде не было видно.
– Не желаете ли немного заработать? – Спросил человек, демонстрируя серебряный сикталь.
Вийон уставился на монету, открыв рот. «Немного заработать»? Столько он зарабатывал за месяц, а то и за два. Что же нужно будет делать? Мысль о том, что за эти деньги ему предстоит удовлетворять извращенные похотливые желания худощавого человечка не пришла в голову Вийона лишь потому, что он твердо знал: услуги такого рода со стороны бедняков, особенно немолодых и некрасивых, стоят намного дешевле.
Неужели ему придется кого-то убить? Или совершить какое-то преступление? Нет-нет, Вийон замотал головой. Он на такое не пойдет.
