Рассматриваю странную девушку — высокая, в тёмно синем мужском деловом костюме и лёгком же синем плаще, белая рубашка застёгнута на все пуговицы и заканчивается под горлом. Растрепанные чёрные волосы обрамляют резковатые, тонкие черты. На вид где-то лет двадцать восемь, красива. И выражение лица такое, словно её приложили пыльным мешком из-за угла. Глаза постепенно расширяются, а рот округляется от изумления.
Интересно, что она такого странного увидела?
Неужели я такой страшный, когда плачу?
Ирония ситуации заставляет меня продемонстрировать девушке свою фирменную кривую улыбку, которой одной всегда достаточно, чтобы даже самые одинокие и жаждущие познакомиться девицы от меня отстали.
Но… эффект явно не тот, на который я рассчитывал, ибо глаза буквально стекленеют, а весь румянец — было видно по тяжёлому дыханию и покрасневшим щекам, что девушка куда-то долго бежала — или от кого-то — словно стёк со щёк.
В моей голове возникла абсурдная мысль, что девушка стремилась в храм божий, чтобы найти там защиту от какого-нибудь чудовища, например, преступника, который её преследовал. А тут я. Не повезло бедняжке. Наверное, она очень уж неудачливая.
Только через несколько секунд до меня доходит, что ТАК она смотрит на меня.
Спокойно жду дальнейших действий, мне даже становится интересно — всё лучше, чем рыдать, вспоминая прошлое, которое невозможно изменить и карать себя за неподобающие чувства.
Она делает несколько нерешительных шагов, на ходу приглаживая растрёпанные пряди, доходит до меня и становится почти вплотную.
— Простите… вы не видели девушку? — задаёт она идиотский вопрос с не менее глупым выражением лица, на котором выделяются неестественно распахнутые глаза.
Я начинаю потихоньку раздражаться.
— Извините, кажется, я прервала вашу молитву, — говорит она с искренним сожалением, отчего моя ярость постепенно уходит.
— Какую девушку? — спросил я почти нейтрально, вежливо глядя на собеседницу.
— Такую… — незнакомка очерчивает руками какой-то смутный силуэт. — У неё розовый костюм и длинные белые волосы.
Неожиданно у меня сбивается дыхание, я едва сдерживаю волнение. Под описания очень чётко походит моя вампирша, Лиза.
«Значит, она уже поблизости, ищет меня, своего хозяина, её тянет ко мне».
Сухо улыбаюсь.
— Нет, не видел. А что, кто-то потерял свою девушку, а вас попросили её найти?
— Да нет, — она безудержно краснеет, как четырнадцатилетняя девушка, которую родители застали за разглядыванием порнографических фотографий. — Ещё раз извините.
Застывает словно статуя, медленно поднимает голову и снова пялится на меня. Как та гипотетическая девушка на воображаемое порно.
Хм, давно уже на меня так откровенно не смотрели. Хотя мне почему-то показалось, что этот порыв не наглость, а скорее — неумение держать в руках свои чувства.
Давно уже я никого не приводил в шоковое состояние. Даже приятно. И снова, как обычно, когда мне кто-то хоть немного нравится в ЭТОМ плане, я неожиданно представляю её реакцию на мой искусственный глаз. А уж про свою «магическую деятельность» я вообще молчу.
Бежали бы дальше, чем видели. И блевали бы скорее всего.
От этой мысли становится неприятно.
Зато этот своеобразный ледяной душ помогает мне взять себя в руки и не таращиться на неё почти так же, как она на меня. Ибо молодая женщина невероятно красива, а эти бездонные глаза делают её намного моложе… Глаза… Стоп! У неё ФИОЛЕТОВЫЕ глаза! Таких НЕ бывает в природе!
Я едва не задыхаюсь, с громадным трудом удерживаю маску невозмутимости на лице.
«Это не человек!» — бьётся в мозгу. «Боги услышали твои молитвы и послали тебе шинигами!.. Если это, конечно, не линзы».
Пытаюсь себя успокоить разными предположениями, но ясно виду, что это — не линзы. Вглядываюсь пристально, на что моя странная незнакомка не высказывает никакого протеста, позволяя подойти к ней почти вплотную. Зрачок совершенно обычный, только цвет слишком необычен. Это фиолетовое пламя кружит голову, словно наркотик, и уволакивает в пучину безумия. Почти страшно и неожиданно… желанно.
— А-а, значит, не видели? — снова спрашивает она, явно не особенно понимая, что говорит. — Тогда извините, — и девушка стремительно убегает, за ней развиваются полы плаща, а я стою, как дурак, видя, как ускользает моя добыча.
Моя богиня смерти.
… Вдох-выдох, и я уже могу существовать дальше. Торопливо выхожу из собора, оглядываюсь, но незнакомки уже нигде нет. Чего и следовало ожидать.
Решаю прогуляться, на ходу продумывая новый план поимки именно этой богини смерти. Хотя… зачем, собственно, ловить? Я ещё помню, как она на меня смотрела. Может, попробовать подсечь за эту наживку? В общем, посмотрим. Как я понял, она ищет мою вампиршу, значит, собирается её уничтожить. Всё-таки я неплохо всё рассчитал.
Поправляю очки рефлекторным жестом, торжествующе улыбаюсь сам себе. Волнение переполняет меня, словно пузырьки в бокале с шампанским. Мысли кажутся лёгкими и невесомыми, как никогда.
План разрабатывается достаточно быстро — имитация нападения моей вампирши на меня же. Конечно, придётся всё точно рассчитать, хотя это практически невозможно. Ведь, как я догадался, шинигами вполне могут становиться невидимыми, и я их тогда не смогу почувствовать… Разве что если окажутся слишком близко… наверное.
Мысленно отдаю приказ своей кукле, чтобы она ещё погуляла, чётко и ясно рисую для неё воображаемый маршрут — мне необходимо быть поблизости.
Ближе к вечеру я уже весь как на иголках. Моя вампирша уже покусала несколько человек, а шинигами всё нет и нет. Да уж, если у тебя в запасе вечность, то ты точно торопиться не станешь.
Решаю рискнуть, так как я уже больше не могу ждать. И так уже руки начали трястись, словно после пяти чашек кофе подряд.
Снова выбираю парк побезлюднее — зачем менять старую схему? — и изображаю обычного обывателя.
Гуляем, так сказать. Дышим свежим воздухом, любуемся цветущей сакурой. Для правдоподобия даже закурил, чтобы продемонстрировать невидимому наблюдателю полную свою расслабленность, хотя в голове возникала мысль о нелепости моих действий — я словно кривлялся перед пустым залом.
Наконец, подзываю вампиршу поближе.
Лиза выглядела великолепно, почти как живая, и, конечно же, максимально зловещая.
Неожиданно своим искусственным глазом, великолепно видящим в полутьме и на большие расстояния при должной концентрации, замечаю ту самую незнакомку, которая потревожила сегодня мой покой в храме.
