Получив утвердительный ответ, легонько шлепнул по жесткому, конскому загривку. Через секунду льерд уже несся по дороге, щуря глаза от летевшей в них колючей, снежной крошки.
По очень беглым подсчетам, встреча с незваным гостем должна была произойти где — то через час, либо полтора. Однако же, свидание состоялось раньше — конь пришлеца не был ни старым, ни хилым, и службу свою знал исправно, равно как и конь льерда Ланнфеля.
Поравнявшись, мужчины обменялись коротким, учтивыми кивками и острыми, подозрительными взглядами.
Незванец оказался молод. И не просто молод, а просто вызывающе юн, раздери его волки!
Примерно слегка старше благоверной Ланнфеля, почти как тот сыколявка Сверчок Ригз, плюс к тому же и статен, и хорош собой. Ах, да что там «хорош»… Даже мазочек Тинджер смотрелся на его фоне невнятным, гунявым пятном.
А уж если и самого Ланнфеля рядом ставить, так уж и вообще сравнение не шло в пользу последнего…
Итак, юный. Рослый! Очень рослый, парнишке даже не нужно было слезать с коня, чтоб доказать это. Белокож, черноволос и черноглаз — вооот, Эмелина сохнет по таким! Плюсом к облику, выдающему в визитере потенциального соперника потенциального же рогоносца льерда Ланнфеля, шла ещё и надменная полуулыбка. Такие улыбочки как раз и жарят мозги провинциальным дурам, вроде Эмми, либо ей подобным. Равно как и особая, «военная» выправка. Как и позолоченный, видимый из под темного воротника плаща, широкий обруч — знак принадлежности к Ордену Боевых Магов. Их ученик, их приват! Это ли не знать Ланнфелю, он сам в своё время с гордостью таскал на шее подобную удавку.
Юный, амбициозный засранец. Красивый, аки все Светлые Посланники, вместе взятые. Да ещё и маг! Да ещё и боевой… Пусть ученик, может быть, даже и первогодка, но всё это ПОКА… Знатен, явно знатен! Знатен, удачлив, успешен…
Не чета ему, Хозяину отстроенного на деньги тестя имения, стареющему мученику, выродку — полукровке, вольнику, отщепенцу и погорельцу, льерду Диньеру Ланнфелю.
И что? Соблюсти нормы приличий, пригласив это чудо к себе в дом? Ага. Как говорит Эмми: «Агашеньки!». Можно уж тогда сразу положить визитера в постель к слабой на одно место супруге, которая примет черноглазенького в свои объятия, вереща от радости…
Хотя, чего это он? К чему эта паника?
Может, пацан обознался? Заблудился? Перепутал пути…
— Доброго утра, льерд, — молодым, напористым баском спросил визитер, сжав поводья нервными пальцами, обтянутыми кожей перчатки — Я еду в Ланнфель. Эта дорога ведет туда?
«Сказал бы я тебе, куда она ведет…» — зло подумал льерд, однако сдержавшись.
— Совершенно верно, это дорога в моё имение, — нарочито спокойно произнес, мысленно уже мешая с окровавленным снегом останки красавчика — Я хозяин тех мест, льерд Диньер Ланнфель. Заметив вас издали, решил, что вы, по нелепой случайности, сбились с пути. Здесь, в провинции, всё же чересчур редки столь высокие гости!
Со злобной радостью отметив про себя, что «любовничек Эмми» несколько растерян и озадачен, вольник пространно махнул рукой вперёд:
— Ваш обруч, дорогой друг. Хорошо известный мне знак, блистательная выправка, золотые «оторочки» плаща… Вы учащийся Ракуэнской Академии, верно? О, не удивляйтесь. В своё время я также был удостоен этой великой чести. Потому, мне не составило большого труда опознать в вас собрата по оружию! Итак, чем обязан, льерд…?
Парнишка склонил голову:
— Невелар Кадниз. С поручением льерда Ракуэна Саццифира. По письму вашей супруги, с ответным посланием.
Ну да… Эмми ведь что — то говорила про письмо! Как же он, Диньер, не закрепил это в памяти? Может быть, оттого, что как и Эмелина, сомневался, что Ракуэн что — то ответит? Хм, надо же! Кадниз. Не младший ли это сын ли министра Кадниза, ближайшего служки Правителя? Может быть, просто тезка? Вряд ли сиятельный сыночек зад бы оторвал… Хотя, почему «вряд ли»? Ученики за Учителя Саццифира, как верные псы готовы кадык выдрать любому. Так что любую просьбу его исполнят, хоть письмо отвезти, хоть убить, на кого тот укажет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Ему ли, Ланнфелю, не знать того…
На беглый вопрос о родстве с министром, напыщенный красавчик ответил положительно:
— Вы правы, льерд Ланнфель. Я и есть его младший отпрыск. Чуть более двенадцати лет назад погиб старший сын министра, мой брат. И теперь я — единственный наследник дела отца. Простите покорно за это отступление… всё же, к делу. Льерд Ракуэн хочет видеть вас. Вас и вашу супругу. Он ожидает вашего визита, но только не сейчас, конечно же… По истечении Ледяной Недели, льерд Ланнфель. Учитель советовал не спешить, сам он сейчас гостит у дочери. В первую неделю после праздников льерд Саццифир будет ждать вас, и с радостью примет! Подробности здесь. В письме.
С этими словами визитер вручил в руки помрачневшего вольника узкий, вынутый из — за пазухи, белый конверт:
— Учитель Саццифир здесь всё изложил доступно.
Диньер кивнул, сжав в руке письмо:
— Благодарю. Льерд Кадниз, вам есть, где остановиться? Отдохнуть? Могу оплатить вам комнату в одном из гостевых домов Призона. К себе не приглашаю, и сразу прошу за это прощения! Моя супруга неважно себя чувствует, да и ко всему прочему, у нас тяжело больна горничная…
Невелар легко махнул рукой:
— Не стоит беспокойства! Я остановился здесь, как раз в Призоне. К тому же, уже вечером я отбуду обратно. Мне велено передать письмо и не задерживаться дольше, чем на день. Был рад знакомству, льерд Ланнфель.
Вся беседа не заняла более получаса.
Однако же, за эти паршивые минуты Ланнфель устал так, словно не на коне ехал, а пешком шел по бездорожью и глубокому снегу, да ещё и с мешком камней за плечами!
Кадниз, падла. Вот этот самый старший брат Невелара. Либель Кадниз, любитель мучительных пыток, истязаний и совсем юных, слабовольных, желторотых дурочек, попадавших под его магическое обаяние… Одну из своих подружек Кадниз просто выбросил за дверь, когда та оказалась беременной. Оно и понятно… Либель с начала и до конца обучения ходил в отличниках, ему светило большое будущее. Зачем пачкать наторенный путь сомнительными связями и ненужными бастардами? Это уже и вовсе ни к чему.
Диньер помнил ту девушку. Правда, только на лицо. Ни имени, ни фамилии не осталось в памяти вольника. Осталась лишь картинка…
Дождь. Мелкий, нудный дождь. Ветер, грозящий разорвать на части знамя Академии, укрепленное у высоких ворот на длинном шесте. Широкое, бело золотое полотно хлопало по воздуху, подобно тяжелой, мокрой простыне, забытой под дождем нерадивой хозяйкой. В тот день было жутко холодно и просто невероятно сыро…
Договорившись со стражником Академии, Диньер вышел за ограду. Несчастная, брошенная любовница Либеля, оторвавшись от каменной стены, посмотрела на тощего, долговязого парня странными, полубезумными глазами. Клетчатое пальто, натянувшееся на круглом животе, было коротко ей, а шляпка, кургузая и немодная, смокла, жалко свесив вниз бахромчатые поля.
— Либель не придёт? — голос был тихим, а тон невыразимо уставшим — Я была у него дома. Там его нет, он ведь здесь? Он не выйдет ко мне?
Вопрос прозвучал риторически. Несчастная отлично знала ответ на него.
Поэтому, покорно приняв из рук Диньера бутерброды, благодарно кивнула, не ожидая ничего большего, чем эта, неуклюжая и убогая, но всё же забота. Деньги, несколько жалких злоток, выскобленных из карманов Ланнфеля, она сперва и вовсе не желала брать! Однако, всё же взяла, поддавшись напору и резкому, тогда ещё мальчишескому, но уже звериному, повелительному рыку…
Вернувшись, Диньер сильно побил Либеля. Просто насовал тому в его гладкую, мерзкую, ухмыляющуюся рожу и во все уязвимые места, от души! Он чуть не разорвал самодовольного выродка, возя его по каменным плитам пола. Со всего маху лупцевал поганца, захлебывающегося собственной кровью и слезами. Отделался учащийся Ланнфель тогда двадцатью розгами, да неделей карцера. Таково было наказание за безобразную драку, осквернившую стены уважаемого, учебного заведения…
