- Пушки, ко мне!
Пушкари оказались рядом со мной меньше, чем через две минуты и тут же принялись заряжать свои страшные орудия. Серобожники были ещё в нескольких сотнях метров от нас, но шли настолько плотно, что артиллеристам даже не придётся особенно целится. Однако же, двигались определённо в нашу сторону. Ну нельзя было не услышать рявкающие пушки и тявкающие залпы аркебуз. Откуда узнали? Сильно сомневаюсь в том, что они просто так топтали дорогу в нашу сторону. У нас есть крыса? Может быть. Всё-таки я не забыл недавнее покушение, да какой-то службы внутренней безопасности не имелось как понятия, а потому кто-то заинтересованный вполне мог попасть в мои ряды. Ладно. Этот вопрос решим потом, а сейчас есть более насущная проблема: зачем они двигаются сюда? На помощь ларингийцам? Нам? Или отправились на жатву для своего кровожадного Серого Бога? Последнее наиболее вероятно, а потому хлебом с солью встречать я их не собирался, тем более что последнего у меня не так уж и много.
Дорога, по которой мы добрались сюда и по которой сейчас перли сектанты, была достаточно узкой, а потому толпа шла очень плотно и ядра образовали на дороге кровавую кашу. Людей просто разрывало на части, разбрасывая останки по окрестностям. Приказал я бить по голове колонны, чтобы как можно сильнее затормозить прущую армию. Однако же, такого прекрасного впечатления пушки не оказали, и враг побежал вперёд, овеянный божественной яростью. Двигались они рассыпным, блин строем, совсем забыв о каком-то строе. Впрочем, от этого они только выиграли. Иди они стеной копий и прикрываясь щитами, то по ним отлично бы отработала картечью артиллерия, а сейчас орудия били далеко, стараясь разогнать ещё не атакующие колонны врага.
Сектанты были уже в трёх сотнях метров, пресекая далеко не самое ровное поле. Я похвалил себя за то, что не сунул в бой своих наёмников и приказал им выстроиться по трём другим склонам холма. Ряды получились жидкими, но ландшафт не позволил бы сектантам оказать плотный напор на моих воинов.
И всё равно ситуация складывалась дрянная - нас окружали. Пока что серобожники ещё не схлестнулись с ларингийскими бойцами, но о друг друге определенно знали. Что-то из этого необходимо для себя вынести. Отступить, не бросая при этом обоз, точно не получится. Для этого нужно как минимум пару часов, а без телег с провиантом и остальным армейским имуществом долго целая армия не проживёт. Значит нужно победить и победить безапелляционно, чтобы спокойно с этого обрастающего трупами холма.
Серобожники дорвались до боя и теперь долбились о стену пик и алебард. Они натурально ползли по склонам холма, сразу же получая в свои бестолковые тела остриями древковых оружий. Сражались они нелепо, словно дикие волки напрыгивали и, получив отпор, сразу отступали, неся при этом ощутимые потери.
Поняв, что на этом фланге проблем нет, я вернулся на "ларингийскую" сторону холма. Здесь ситуация складывалась куда как хуже. Мало того, что стояли здесь рюглендцы, так и противоборствующие нам воины значительно усилили напор, прекрасно понимая, что биться с сектантами куда как сподручнее с холма, нежели в голом поле. Стало ясно, что необходимо наконец выуживать из рукава свой новый козырь. Я метнулся к одной из обозных телег и стал быстро выдергивать оттуда наспех сколоченные ящики, плотно при этом набитые округлыми тельцами обожженных глиняных гранат. Пять ящиков, каждый из которых внутри себя имел по двадцать гранат и того сотня смертоносных метательных снарядов.
Подозвав к себе нескольких наемников, из последних своих резервов, приказал им отнести ящики и сам подхватил опасный груз. Эти бойцы как раз были из тех, что эти самые гранаты и создавали, а потому имели понятие о принципе работы. Поудобнее расположившись за спинами наёмников, мы стали поджигать гранаты и одну за одной отправлять их в строй врага. Взрывы меж своих рядов оказались неожиданностью для наступающих, а осколки стали слишком неприятным сюрпризом. Обложенные глиняные снаряды оказались достаточно крепкими и от падений зачастую не разливались, разрываясь только от энергии сжигаемого внутри пороха. Острые осколки резали ноги пехоты, не привыкшей защищать свои нижние конечности, нанося при этом страшные раны. Эти разрывы полностью и окончательно уничтожили их моральный дух и ларингийцы дрогнули, отступая со склона холма. К тому времени, стоявшая в резерве кавалерия королевства схлестнулась с немногочисленными проникшими на эту сторону холма серобожниками. Сектантов было не так уж и много, но их всё-таки хватало для окружения конницы, которая, похоже, проблемы в этом не видела, коля и рубя во все стороны.
И всё же ситуация резко стала изменяться. Серобожники заставили дрогнуть ларингийскую конницу, но неожиданно не стала атаковать. Их пехота, полностью бросив попытки штурма холма, стала быстро забирать тела павших и убегать. Тела они забирали абсолютно любые, не заботясь о их бывшей принадлежности в этом конфликте. Они просто вязали трупам ноги, захватывали их крюками и просто несли на руках. Причем, бежали они, совсем не озаботившись о малейшей защите, подставляя спины моей артиллерии и стрелкам. Оставив на поле боя ещё больше мертвецов и раненных, они скрылись за нашим полем зрения, оставляя меня с единственным мучащим меня вопросом:
- Что это вообще сейчас было?
Глава 15. Белый Кардинал
Пленных серобожников после бойни, не смотря на их серьёзные потери, было мало. Казалось бы, средневековое сражение, где соотношение погибших и раненных было как минимум один к трём, а это в лучшем случае. Однако же, большинство из этих сектантов находили в себе неимоверные силы откусить собственный язык. Боль при этом адская, плохо выносимая обычным смертным, и человек просто захлёбывается своей кровью. Лишь немногих удалось «спасти», чтобы потом отдать на «попечение» Сезара. Вроде бы, ну отступили и отступили, да забрали своих раненных, но в средневековой специфике сражений, такой манёвр несколько необычен. Я ещё понимаю, если бы они забирали трупы только собственных бойцов, чтобы похоронить их по своим каким-то сектантским обычаям, но и несколько моих мёртвых бойцов эти уроды утащили. Просто так? Сильно в этом я сомневаюсь.
Я задумался о том, что же вообще знаю о этой секте и почти сразу понял, что знания мои ограничиваются несколькими небольшими историями от Фабриса, да всего несколькими боевыми столкновениями. Однако, мне определённо необходимо вытянуть из них информацию.
На холме нам пришлось задержаться на пару дней, чтобы похоронить павших и собраться с силами. Работы выходило много и, пока рядовой состав усердно копал ямы, а трофейная команда Бернда собирала эти самые трофеи, я практически всё время проводил в шатре Сезара, наблюдая за кровавым ремеслом бородача. Особенное впечатление на меня возвёл один из сектантов. Это был невысокий мужичок, весьма плотного телосложения, под которым, однако, проглядывались мышцы. Всё его тело было исполосовано татуировками-шрамами тёмно-серого и чёрного цвета. В большинстве своём эти татуировки представляли из себя разномастные глаза, но и были какие-то совсем неизвестные мне символы, которые не смог разгадать даже Фабрис со своим багажом знаний. На лице он и вовсе вырезал себе странную пятиконечную звезду, на которой двумя рубинами блестели его налитые кровью глаза, коими он зыркал на Сезара, шепча проклятья на каком-то непонятном нам языке. Фабрис, конечно, выдал теорию, что это мёртвый язык, некогда существовавший на землях Ларингии и называемый Ромах, однако его ситуация была даже хуже, чем у латыни в моём мире, ведь всех его носителей можно наверняка пересчитать по пальцам одной единственной руки.
- На нашем языке ты что-то понимаешь?
Произнося свой вопрос, я внимательно всматривался в поведение пленного. Специалистом по невербальному общению я себя не считал, однако же что-то да помнил из университетского курса по психологии. Он замолчал и посмотрел на меня. В его красных блестящих глазах стала видна толика интереса и сектант не просто слушал меня, но скорее всего даже слышал, подёргивая при этом ушами, цвет которых больше смахивал на землю, нежели на здоровый человеческий цвет.
