Видимость была отличной, и казалось, что пилотам «Штук» почти ничего не мешает нанести тяжелые повреждения. Правда, боеприпасы после разгрузки сразу же отвозили на несколько сот метров от причала. Всего немцы сбросили более 70 фугасных бомб, однако прямых попаданий в суда так и не добились. Осколками были повреждены шхуна «Венера» и один мотобот, были ранены семь человек. На берегу также сгорел грузовик и была убита одна лошадь. Несмотря на малый ущерб, командованию СОР оставалось только благодарить судьбу. Возле Эйны скопилось много не развезенных ящиков с боеприпасами, и только по счастливой случайности в них не попали ни одна бомба и ни один из осколков.
В начале сентября 1942 г. в местечке Пумманки,[62] на восточном побережье полуострова Средний, в губе Большая Волоковая, была создана маневренная база торпедных катеров Северного флота. Это тут же было обнаружено самолетами-разведчиками Люфтваффе. Командование Кригсмарине сильно обеспокоило появление там советских торпедных катеров, которые пытались оттуда атаковать суда в Варангер-фьорде.
Базу создавали наспех, и ее организация была совершенно не продумана. Причал был небольшой, а топливо для катеров приходилось везти на грузовиках из бухты Эйна. Стоянка не имела средств ПВО, и при возможной атаке с воздуха экипажи катеров могли рассчитывать лишь на свои пулеметы ДШК. Хотя при этом советскому командованию должно было быть ясно, что противник не будет долго безучастно наблюдать за действиями торпедников.
Уже 15 сентября базу в Пумманках при хорошей видимости в 15.30 атаковали двадцать два Ju-88, которых прикрывали семь Bf‑109. Четыре находившихся там торпедных катера срочно снялись с якорей и начали маневрировать в губе Большая Волоковая, пытаясь уклониться от попаданий. Налет был коротким. С одного захода «Юнкерсы» сбросили в общей сложности 63 фугасные бомбы и повернули на запад. После этого штурмовой удар по катерам нанесли и «Мессершмитты».
При бомбежке получили повреждения два торпедных катера – ТКА-11 и ТКА-24. Их командиры – соответственно капитан-лейтенант Г. К. Светлов и лейтенант Д. Ф. Клотий – были ранены, погиб один и были ранены еще три матроса из их команд. Со своей стороны катерники претендовали на два подбитых вражеских истребителя. Согласно докладам, они ушли к занятому немцами берегу, оставляя позади себя шлейфы дыма.
В тот же день все катера были отозваны из Пумманок в главную базу. После ремонта они вернулись на Рыбачий, но теперь маневренную базу для них уже создали в поселке Цыпнаволок, на северо-восточном побережье полуострова. Однако и там торпедникам не обеспечили надежной защиты от атак с воздуха.
Тем временем командующий Северным флотом вице-адмирал Головко все же пошел навстречу настойчивым просьбам генерал-лейтенанта Кабанова. Он приказал передать последнему 112-й ОЗАД, в составе которого имелись три батареи 76-мм зениток. По сути дела, этим закладывалась основа системы ПВО полуостровов Средний и Рыбачий. Одну батарею дивизиона установили в Эйне, вторая прикрывала позиции 113-го артдивизиона, а третья – все тот же пресловутый аэродром в Зубовке.
18 сентября немецкие самолеты атаковали в Мотовском заливе сторожевой катер СКА-16. Это был бывший рыболовный мотобот № 216 «Риф», принадлежавший до войны Севгосрыбтресту. В конце июля 1941 г. он был мобилизован, вооружен одним 7,62-мм пулеметом и включен в состав Северного флота. В ходе пушечно-пулеметного обстрела он получил такие тяжелые повреждения, что командир принял решение выброситься на мелководье. Позднее катер был сожжен своей командой.
Через несколько дней над губой Эйна появились двадцать семь Ju-87, которых сопровождали восемь Bf-109. Они нанесли удар по причалу, по разгружавшимся и стоявшим на якорях судам. В ходе бомбежки был разрушен причал, уничтожены две позиции зенитных пулеметов, сгорели три бочки с бензином.
По советским сведениям, зенитчики 112-го ОЗАД сбили сразу две «Штуки». Одна из них, загоревшись, еще в воздухе развалилась на куски и рухнула в Мотовский залив. Вторая же упала на занятый немцами берег и взорвалась. Однако по данным Люфтваффе, в течение всего сентября 1942 г. в ходе боевых вылетов над Советским Заполярьем не было потеряно ни одного Ju-87.
Несмотря на якобы достигнутые успехи, очередной налет на Эйну все же показал, что двух батарей 76-мм зениток мало для ее полноценной защиты. Генерал-лейтенант Кабанов в очередной раз поднял вопрос об усилении ПВО полуостровов, и вскоре на Рыбачий доставили новые батареи.
Обещания адмирала
В ноябре 1942 г. под покровом наступившей полярной ночи, когда действия Люфтваффе были крайне ограничены, на Рыбачий на яхте «ПС-1» прибыл командующий Северным флотом вице-адмирал Головко. В ходе бесед с ним командующий СОР генерал-лейтенант Кабанов настаивал на необходимости создания надежной системы ПВО всего района, и прежде всего губы Большая Мотка, тылов, госпиталей и командного пункта СОРа. Последний прикрывала одна зенитная батарея № 541 с 76-мм орудиями, доставленная на полуостров в октябре. А для противовоздушной обороны поселка Большое Озерко пришлось даже снять по одной батарее 45-мм и 37-мм орудий, которые до этого защищали позиции береговой артиллерии на западном берегу полуострова Средний.
Кабанов говорил и о необходимости создания ПВО в Пумманках. Там уже был построен аэродром, а без зениток с ним могла повториться история с передовой базой торпедных катеров. Генерал также просил реорганизовать непомерно «распухший» 112-й ОЗАД в отдельный участок ПВО.
Головко заверил настырного генерала, что все поднятые им вопросы уже «решаются в Главном морском штабе». Вот до каких высот поднималось обсуждение в общем-то частных вопросов одного из участков боевых действий Северного флота. Вице-адмирал обещал выделить Кабанову одну батарею 76-мм орудий и одну батарею малокалиберных зениток. Однако при этом командующий настоятельно рекомендовал использовать их только для прикрытия аэродрома и стоянки торпедных катеров.
Большего Головко не дал, ссылаясь на то, что немцы «сильно бомбят Мурманск, Полярный и аэродромы ВВС флота». В целом он недооценивал значение СОРа, не признавая его «своим», а самого Кабанова воспринимал как чужака, навязанного ему сверху. Так, командующий флотом отдал приказ о срочном снятии с Рыбачьего и Среднего сразу 3500 человек из числа рядового и сержантского состава и последующей их отправке под Сталинград.
Через два дня после отъезда вице-адмирала Головко с Рыбачьего случилась новая неприятность. На подходе к губе Большая Мотка немцы обнаружили буксир, тащивший лихтер – несамоходное судно водоизмещением около 3000 тонн, оборудованное погрузо-разгрузочными механизмами. Трюмы последнего были загружены зимним обмундированием для частей СОР, а верхнюю палубу некие «умники» из числа снабженцев уставили бочками с бензином. С южного берега Мотовского залива по лихтеру открыли огонь сразу три немецких 105-мм батареи.
Снарядные осколки быстро изрешетили бочки, вытекающий бензин вспыхнул, и вскоре огонь охватил уже всю верхнюю палубу. Буксир все же смог подвести горящий лихтер к причалу у Большого Озерка. Однако все попытки потушить пламя оказались безрезультатными, поскольку средств пожаротушения практически не было. Бочки с бензином взрывались одна за другой. Правда, часть из них удалось сбросить в воду и на берег и тем самым уберечь от огня.
Горящий бензин с верхней палубы лихтера проникал в трюмы, где начали гореть тюки с обмундированием. Чтобы пламя не перекинулось на единственный причал, экипажу буксира пришлось снова отвести лихтер от берега и снять с него всех людей. При этом немецкие береговые батареи продолжали стрелять все это время. Пылающий лихтер был хорошо виден с другого берега, и укрыть его просто было негде. В результате он сгорел вместе со всем обмундированием, находившимся в его трюмах. Эта потеря стала тяжелой для частей СОР, так как во второй половине ноября на Рыбачьем и Среднем уже наступила настоящая зима.
Хотя полярная ночь сильно ограничивала действия авиации, она все же не сводила их к нулю. Так, 2 декабря четыре Як-1 из 255-го ИАП[63] перехватили над северо-западной оконечностью Рыбачьего немецкий разведчик. Это был FW-189A-3 W.Nr.2248 «V7+1C» из 1‑й эскадрильи Aufkl.Gr.32, вылетевший с аэродрома Луостари. «Яки» атаковали врага, и лейтенант П. А. Рассадин смог подбить «раму».
Самолет совершил вынужденную посадку в районе горы Пограничной, в паре километров юго-западнее мыса Скоробеевский. Туда были срочно направлены поисковые партии из 347-го отдельного пулеметного батальона. И вскоре они смогли захватить двух уцелевших немецких летчиков, третий же член экипажа погиб.
В плен попал тяжелораненый штурман «Фокке-Вульфа» и одновременно командир его экипажа[64] обер-лейтенант Герман Петерсен (Hermann Petersen). Во время жесткой посадки он, ударившись лицом о приборную доску, потерял левый глаз. Ему оказали медицинскую помощь, но в дальнейшем Петерсен категорически отказался отвечать на какие-либо вопросы. Второй же летчик в звании обер-фельдфебеля, практически не пострадавший при посадке, оказался более разговорчивым и сообщил на допросах все известные ему сведения.
