— Может быть... — Я наклоняю шею и запрокидываю голову назад, глядя на аттракцион. — Но он поднимается так высоко.
На его лице пляшут розовые и желтые огни, когда он тоже смотрит на аттракцион, а потом заглядывает мне в глаза.
— Почему бы нам вместе не сесть в кабинку?
— Не думаю, что это такая уж хорошая идея, — отвечаю я. — На самом деле, я думаю, что это очень плохая идея.
— Что ты хочешь этим сказать? — Уголки его губ дергаются, а взгляд мрачнеет. — Что не доверяешь мне?
— Нет, доверяю, — говорю я. — Просто я не хочу, чтобы меня вырвало на тебя.
— Все будет хорошо, — заверяет он, подталкивая меня плечом и подмигивая. Сегодня в нем что-то изменилось: он свободнее и, по-моему, флиртует со мной. — Обещаю, что не позволю, чтобы с тобой что-то произошло. Ты даже все время можешь держать меня за руку.
И где он был во время моего двенадцатого дня рождения? Наверно, играл в прятки с остальными детишками.
— Ладно, я поеду с тобой, — с сомнением соглашаюсь я. — Но не говори потом, что я тебя не предупреждала.
— Предупреждение принято и отклонено. — Он переплетает наши пальцы и тянет меня вперед вместе с движущейся очередью.
— Этот я пропущу, — выкрикивает Люк, отходя к скамейке, полностью погруженный в свой телефон. — Мне нужно кое-что уладить.
— А где Сет? — спрашиваю я, окидывая взглядом киоски, развлечения и трейлеры с едой и при этом пытаясь не обращать внимания на то, что Кайден держит меня за руку.
Но только это я и замечаю.
— Он с кем-то встречается. — Кайден делает шаг вперед, и я двигаюсь вместе с ним. — Он просил тебе передать, что догонит нас позже, и чтобы ты расслабилась и веселилась.
Я морщу нос и показываю в сторону аттракциона.
— И это считается весельем?
— О, да. — Он тащит меня к парню в голубой футболке поло, старых джинсах и кепке-тракер[6], который запускает аттракцион. — Оттянемся по полной.
Я показываю парню штамп на своей руке, а потом Кайден протягивает передо мной свою руку со штампом. Убирая ее обратно, он случайно задевает мою грудь, и я вздрагиваю от вызванного этим действием покалывания.
Парень-билетер отпирает для нас калитку, и мы поднимаемся по трапу. Кайден отпускает мою руку, чтобы я могла залезть в кабинку. Как только я сажусь, а мои ноги плотно упираются в пол, он следует за мной. Без какой-либо подготовки билетер захлопывает дверь и снаружи запирает кабинку. Внутри мои плечи фиксируют обитые мягким перекладины, вдавливая меня в кресло. Мы сидим плотно, так что нога Кайдена прижимается к моей, и сквозь одежду я чувствую его жар.
Он наклоняется вперед, встречаясь со мной взглядом, и на его лице медленно расползается улыбка.
— А здесь тесновато.
Я киваю головой, и та врезается сзади в кресло.
— Слишком тесновато. Если эта штуковина сорвется с петель, то разобьется о землю, а нас раздавит вместе с этой кабиной.
— Перестань себя накручивать, — беззаботным голосом говорит он, а потом дергает плечами вперед и раскачивает кабинку.
— Не надо, — умоляю я, мои пальцы вцепляются в перекладины. — Пожалуйста. Разве мы не можем просто не двигаться?
Он мотает головой, когда аттракцион движется вперед и останавливается так, что кабинка перед нами выстраивается в одну линию.
— И какое тогда в этом будет веселье?
— А такое, что я смогу удержать в себе все кукурузные конфеты, которые съела, — простодушно заявляю я.
Он перестает раскачивать кабину.
— Ой, да ладно тебе, Кэлли. Не будет весело, если мы ее не раскачаем. На самом деле, чем сильнее мы ее раскачиваем, тем приятнее нам будет. — Его голос опускается до таинственного шепота. — Мы можем ее раскачать, и она будет двигаться медленно, либо очень-очень быстро.
От его слов у меня вспыхивают щеки, но к счастью, внутри темно.
— А что, если я боюсь? Или мой рвотный рефлекс слишком перевозбудится?
— Вот что я тебе скажу. — Он просовывает руку через перекладину и пальцами сжимает мое колено, отчего у меня между ног разливается тепло. — Если ты почувствуешь, что тебя сейчас вырвет или ты сойдешь с ума, кричи: «Кайден — самый сексуальный парень на свете», — и я перестану.
Кабина дергается назад, и я впиваюсь в перекладины, когда мы начинаем подниматься вверх.
— Ты серьезно хочешь, чтобы я это выкрикнула?
— Абсолютно. — Он замолкает, когда наша кабинка оказывается на самом верху, и аттракцион замирает, покачиваясь на ветру. — Ты мне разрешаешь раскачаться так, чтобы этот аттракцион запомнился тебе на всю жизнь?
И почему у меня такое чувство, будто он предлагает мне что-то неприличное?
— Ладно, давай, раскачай ее как следует, — даже не подумав, говорю я, потом закусываю губу, когда включается неприличный участок моего мозга. Честно говоря, я даже не знала о его существовании.
— Ух ты. — С широко раскрытыми глазами он медленно выдыхает и качает головой. — Ну что, ты готова?
Я сильнее сжимаю перекладины и упираюсь ногами в пол.
— Ага... наверное.
Когда аттракцион срывается с места, Кайден посылает свое тело вперед. Наша кабинка начинает постепенно вращаться, но чем больше силы он прикладывает, тем быстрее она крутится. Повсюду мелькают огни, и играет музыка. Я слышу рев других аттракционов, смех и крики людей. По щекам бьет ветер, а в воздухе пахнет солью и кукурузными конфетами.
Чем быстрее он движется, тем сильнее у меня все расплывается перед глазами: непонятно, где верх, а где низ, — и мы все вращаемся и вращаемся. Петли скрипят, и я слышу смех Кайдена, когда издаю слабый визг. На удивление, я не схожу с ума, а у Кайдена на коленях не оказываются съеденные мною конфеты. Я веселюсь, несмотря на то, что кажется, будто мое лицо втянулось в череп, а мозги разбросало повсюду.
Когда аттракцион останавливается, мы зависаем наверху, ветер пробирается сквозь щели в двери.
Кайден открывает глаза, и на его лице возникает смущенное выражение.
— Я подумал, что ты отключилась, так тихо ты сидела.
— Я просто наслаждалась поездкой, — захлебываясь, проговорила я. — На самом деле, было очень весело.
— Что ж, я рад, что у меня получилось, — говорит он, откидываясь в кресле.
Я отворачиваюсь, чтобы скрыть улыбку на лице, потому что он просто веселится, а мне это слишком нравится. У него есть девушка. Очень красивая девушка, у которой нет проблем выше крыши. Та, которую он может трогать, с которой может раскачиваться, да что угодно.
Мы не говорим, пока наша кабинка не достигает трапа. Когда парень-билетер открывает дверь, выскакивает Кайден, а за ним — я, спотыкаясь о собственные ноги, потому что у меня кружится голова и весь мир раскачивается. Плечом я врезаюсь в его широкую грудь. Он смеется надо мной, его пальцы хватают меня за талию и придвигают ближе к себе. От прилива адреналина и его рук, удерживающих меня, мне кажется, что этот вечер будет замечательным.
