У этого писателя тоже есть определенное представление о мудреце. Я не подхожу под эту категорию. Я не подхожу ни под одну категорию — индуистскую, христианскую, мусульманскую, джайнскую, буддистскую. Я не принадлежу прошлому, я принадлежу будущему. Я создаю свою собственную новую категорию, и в будущем появятся люди, которые будут попадать в мою категорию. Это новое явление, поэтому за его плечами нет истории. У него есть будущее, но нет прошлого. Из-за того, что он не может вместить меня в индуистский идеал мудреца — ведь логичный ум думает в терминах или/или, — тогда, очевидно, я должен быть дьяволом! Но он не может отнести меня также и к этой категории, по поводу нее он, кажется, тоже не уверен и колеблется. Это тоже невозможно, потому что мудрец и дьявол — полярные противоположности. Они оба принадлежат прошлому, а я совсем не принадлежу прошлому. Поэтому он бесконечно ходит от одной крайности к другой и заканчивает в замешательстве, не приходя ни к какому выводу.
Но если бы он видел суть... а суть в том, что он подошел к зеркалу, в котором видит свой собственный конфликт, конфликт между прошлым и будущим, конфликт между его собственным сознательным и бессознательным, между совестью и сознанием, между его характером и его реальностью. Но он, видимо, этого совсем не осознает. Он думает, что размышляет обо мне — а он просто смотрит на свое собственное лицо.
Ты спрашиваешь меня: «Кто ты?»
Но вы можете это понять — те, кто здесь, кто со мной. Вы можете понять этот факт — что я просто зеркало. Иногда вы злитесь. Помните, этот гнев никак не связан со мной, он имеет отношение к вам. Иногда вы становитесь очень счастливыми и очень радостными — это тоже относится к вам, ко мне это не имеет никакого отношения. Я ничто не считаю своей заслугой. Если вы станете просветленными, это ваше дело, я не буду считать это своей заслугой. Вам не нужно чувствовать благодарность ко мне. Я не ожидаю от вас даже «спасибо» — наоборот, это я буду вам благодарен, потому что тогда вам больше не понадобится мое зеркало, и мое зеркало сможет служить другим. Вы сами станете зеркалами и начнете отражать лица других, их реальности.
Я хочу, чтобы все мои саньясины стали зеркалами, чтобы они могли помогать миллионам людей по всему миру. Если вы сможете помнить об этом, с вами начнут происходить прекрасные вещи. В противном случае вы будете продолжать обвинять меня, потому что каждый раз, когда я буду что-то заявлять, это будет причинять вам боль. Если вы длительное время имели какую-то идею, и она глубоко укоренилась в вас, а я начинаю ее разбивать... А я могу делать только это. Чуть что не так, и зеркало неизбежно покажет вам это. Зеркало не виновато. Если ваше лицо выглядит грустным, зеркало это покажет. Не разбивайте зеркало.
А именно это пытался сделать тот бедняга, который бросил в меня нож. Он не вынес зеркала. Он слушал меня всего три-четыре дня, но он так взволновался, поскольку то, о чем я говорил, показывало его фанатизм, показывало весь его индуистский шовинизм, и это стало для него невыносимым.
Иисус стал невыносимым для евреев по той простой причине, что он показывал их лица.
Люди ходят с уродливыми лицами, но без зеркал они не могут увидеть своих лиц, и поэтому остаются абсолютно довольными. Когда ты не видишь своего лица, то думаешь, что прекрасен. А люди вежливы, никто ничего вам не говорит. Поэтому им приходится говорить разные вещи в ваше отсутствие, они вынуждены говорить за вашей спиной. Они сплетничают, но они никогда не сплетничают в вашем присутствии. Они сплетничают о других с вами и с другими о вас — и вы делаете то же самое.
Психологи говорят, что если каждый человек в мире решит быть абсолютно правдивым и честным в течение двадцати четырех часов — всего лишь на двадцать четыре часа весь мир решит: «Мы не будем вежливыми, не будем врать, не будем соблюдать формальности, мы будем просто говорить правду такой, какая она есть, какой мы ее видим», — тогда в мире больше не будет дружбы, не будет мужей, не будет жен, не будет любовников. Со всем будет покончено!
Поэтому я всегда советую своим саньясинам, что если они хотят продолжать свои отношения с кем-то, лучше всего не жить вместе — потому что если вы начнете жить вместе, долго ли вы сможете быть вежливыми? Как долго вы сможете соблюдать формальности? Рано или поздно истина начнет выходить на поверхность.
Всего несколько дней назад Васумати захотела жить с Кришной Прем. Их отношения продолжались почти полтора года. Это такой долгий-долгий срок в этой коммуне — почти невозможный! — по той простой причине, что они не живут вместе и встречаются только иногда. Они даже не могут встречаться каждый день, потому что Васумати живет с одними людьми, Кришна Прем живет с другими людьми. Поэтому они могут встречаться только иногда, когда им удается побыть наедине — всего несколько часов в неделю, два или три раза в неделю. Таким образом, это остается любовным романом, это еще не превратилось в брак. В противном случае все бы уже давно закончилось!
Но когда она захотела, я сказал Вивек... Вивек пришла ко мне и сообщила: «Васумати хочет жить с Кришной Прем». Я сказал: «Это то, чего хочет каждая женщина, и именно так каждая женщина все разрушает. А мужчина не может сказать „нет“, потому что если он скажет „нет“, это означает, что все тут же закончится! Но, — сказал я, — если она хочет, мы это как-нибудь организуем».
Была одна возможность — я предложил это Кришне Прем. И он оказался по-настоящему мудрым. Он написал мне письмо: «Ошо, решай ты, потому что я не знаю, что правильно. Мои желания говорят: „Будьте вместе“, — но я неосознанный человек, я не знаю, что из этого выйдет. Я не могу видеть далекое будущее, но ты можешь, поэтому решай ты».
И я решил, что они должны жить порознь.
Несколько дней назад Радха уехала в Италию со своим любовником, Амито, всего на четыре недели. Я сразу же сказал Вивек: «Этим отношениям пришел конец!» Я сказал ей, чтобы она не говорила об этом никому другому, пускай они наслаждаются, хотя бы четыре недели, но с этим покончено. Четыре недели вместе, к тому же в Италии... нет никакой надежды, у их отношений нет будущего.
И вот что произошло. На днях Радха написала письмо, в котором говорит, что теперь она хочет быть с Асангом. Я знал, что так случится, это было настолько очевидно, насколько только возможно, потому что когда живешь с кем-то двадцать четыре часа в сутки, приходится снимать свои маски. По крайней мере, иногда, когда вы засыпаете, вам приходится откладывать маски в сторону, и начинает проглядывать ваше настоящее лицо. Один, два или три дня еще можно как-то справляться — вы можете вести себя мило, хорошо, прекрасно, но как долго это может длиться? Невозможно играть двадцать четыре часа в сутки на протяжении многих дней, это утомляет, наскучивает. Когда-то нужно быть настоящим.
И я прекрасно понимаю мысль психологов о том, что если мы решим быть честными, абсолютно честными всего лишь двадцать четыре часа, то все на Земле развалится на части. Все отношения распадутся, потому что правда есть правда, и очень немногие люди способны принимать правду — мы так привыкли ко лжи. Поэтому вокруг слышится так много сплетен — нужно же когда-то высказать правду, иначе она станет бременем. Вы должны облегчиться. Поэтому, рассказав кому-то, вы чувствуете облегчение, вы чувствуете себя лучше. А другой человек может облегчить себя перед вами. И так продолжается без конца, все помогают друг другу как психоаналитики.
Психоаналитики нужны на Западе, но не на Востоке, по той простой причине, что на Востоке у людей достаточно времени, чтобы выслушивать друг друга. На Западе ни у кого нет времени кого-либо выслушивать — за это нужно платить. Психоаналитик ничего не делает, все его искусство заключается лишь в том, что он притворяется, что внимателен к вам.
Один психоаналитик приходит в зоомагазин. Он хочет купить неговорящего попугая. Хозяин магазин озадачен.
— Вы — первый покупатель, которому нужен неговорящий попугай, — говорит он. — Все приходят за говорящими попугаями!
— Я устал от говорящих попугаев! — вздыхает психоаналитик.
— А что, у вас много говорящих попугаев? — спрашивает хозяин.
— Нет, — отвечает тот, — много говорящих пациентов, но они как попугаи. Они почти все повторяют одно и то же. Все мужья говорят о своих женах, все жены говорят о своих мужьях. Все родители говорят о своих детях, все дети говорят о своих родителях. Я устал! И я должен делать вид, что внимательно слушаю, потому что они платят именно за это — и они на самом деле хорошо платят.
Теперь это одна из лучших профессий на Западе, один из самых прибыльных видов бизнеса — и без вложений. Вам нужна только кушетка... Фрейд проявил настоящую изобретательность с кушеткой, потому что если вы сидите лицом к лицу с пациентом, на вашем лице может проявиться скука, вы можете начать зевать. Кого волнует весь тот бред и бессмыслица, которые люди рассказывают о своих жизнях? Психоаналитик выслушал стольких людей, и история почти всегда повторяется. Она всегда одинакова, потому что это история бессознательного ума, здесь не может быть больших различий.
