одну. Как жест доброй воли. Пускай советчица порадуется.
— Договорились, — я тяну руки к витрине, пытаясь достать до клетки с попугаем, но мне явно нужна помощь.
Тогда продавщица отвлекается от фишки, и помогает мне спустить мою покупку.
— До свидания! — прощаюсь я и выхожу из зоомагазина.
Я успел дойти до гаражей за пять минут до того, как наступило семь. Спрятался в кустах. Антропов уже был на месте и теперь ходил из стороны в сторону, постоянно озираясь.
— Итак, малыш, — я открыл клетку с попугаем и протянул внутрь руку. — Коснись меня и полетаем.
Долго уговаривать попугая не пришлось. Он практически сразу сел на мой указательный палец и теперь я смотрел его глазами.
Приложив не мало усилий, я вылез через открытую дверку, внутри которой была моя собственная рука. Огляделся. Подул ветер. Меня чуть не снесло, поэтому я крепче ухватился когтями за пуховик. Теперь надо попробовать полетать.
Проще простого. Только получается как-то резко и слишком быстро. Нужно будет подстроиться. И постоянно искать место для того, чтобы отсидеться. Как воздушный шар в воздухе — так долго не пролетаешь.
— Давно ждешь? — Кипяток вышел с территории гаражей и огляделся.
Я попугаем сидел на одной из веток, так и не срубленного во время стройки тополя.
— Минут пятнадцать, — отвечает Антропов. — Че мы здесь делаем?
— Как что? — Парфенов поднял брови. — Ты же сам предложил.
— Ты как обычно перепутал мою просьбу погулять, с просьбой заняться магией крови…
— Тише! — тут же злым шёпотом, прервал его Кипяток. — Забудь про это слово вообще, если жить хочешь. За такое мы с тобой быстро на Казачью Заставу уедем. Поэтому забывай обо всем, что мы тут делали — сразу! Как только уходим.
— А может, ну его тогда? — сдрейфил Антропов. — Зачем мы рискуем постоянно? Если у нас, итак, все есть. Статус, знатный род, будущее.
— Потому что все, что нам преподают в школе — это магия для слабаков, понимаешь? Мы еще до десятого класса будем проходить через чащу этих безобидных заклинаний, — Кипяток слегка остыл. — А вообще ты прав. Нам нужно будет залечь на дно. Сейчас очень опасно делать вообще что-либо, что хоть чуть-чуть отходит от общих правил. Я постоянно оглядываюсь, чтобы убедиться, что этот утырок не следит за нами.
— Мне тоже кажется, что он постоянно где-то рядом, — понимающе покивал головой Антропов. — Я уже даже отлить нормально не могу, чтобы он не сидел в соседней кабинке туалета.
— Именно для этого мы сегодня сюда и пришли, Антропов, — воодушевленно заявил Кипяток. — Чтобы раз и навсегда поставить Ракицкого на место. Но я точно должен знать, что ты не трусишь.
— Не трушу, Егор, — Антропов уверенно окинул взглядом гаражи. — Дак что делать будем? Я на «Баффи» уже опаздываю.
Кипяток терпеливо выдохнул.
— Идем! Покажу. Я уже все приготовил.
Постоянно озираясь, как малолетние бандиты, Парфенов с Антроповым зашли на территорию недостроенных гаражей. Перелетая с кирпича на другой кирпич, я беззвучно следовал за ними. Вот теперь я был на сто процентов уверен, что они меня не замечают.
— Пришли, — Парфенов поднял подушку с какого-то старого брошенного тут кресла и достал оттуда небольшой целлофановый пакетик.
— Что это? — приглядываясь к предмету прищурился Антропов.
— Я представляю вашему вниманию… — заговорил Кипяток, не переставая украдкой оглядываться. — Клок волос Марии Ракицкой!
— Да ладно! — Антропов выхватил добычу и принялся ее рассматривать.
Что эти ублюдки хотят от волос моей сестры?
Кипяток снял с плеч рюкзак и достал из него пластиковую бутылку. Там либо гранатовый сок, либо кровь. Затем он вывалил на пол еще несколько важных предметов. Я точно видел свечи и мел.
Вот черт… Надо бы прервать гребанный ритуал. Но…если прерву их, то надолго спугну птенчиков и очень скоро отправлюсь в путешествие. Может быть стоит побежать домой и проконтролировать Машку? Сука! И откуда у Парфенова вообще взялся клок волос моей сестры?
Глава 15
Домашний арест
В теле попугая я топтался по заржавевшему карнизу и пытался решить, что мне делать.
То, что аристократы не замышляют ничего хорошего, это ежу понятно. Но как далеко они могут зайти? Оставив меня на растерзание душам в комендантский час, они доказали, что с уровнем морали у них все плохо. И что случится с Машкой после того, как они перестанут чертить этот символ на земле и рисовать кровью буквы на стенах?
Нет. Сейчас я должен быть выше всего. Когда моя сестра под угрозой. Я должен прийти к Парфёнову и Антропову и попробовать уладить конфликт. Убедить аристократов в том, что они совершают ошибку. И плевать, если мне придется применить силу и из-за этого меня исключат из школы. Жизнь близких дороже всего остального.
Я сорвался с карниза и полетел к кустам на холме, в которых пряталась своеобразная статуя десятилетнего Константина Ракицкого. Очень скоро я забрался в клетку и снова сел себе на тыльную сторону ладони. Перенесся обратно.
— Жди здесь, малыш! — я закрыл попугая в клетке, сбросил с плеч рюкзак и, что есть мочи, побежал прямо к гаражам.
Ступая между разбросанных шприцов, разбитых чебурашек и другого мусора я очень скоро завернул за угол. Оттуда на меня уже испуганно глядели глаза двух трудных подростков.
— Это всего лишь Ракицкий, — выдохнул Кипяток. — Продолжай чертить, Киря.
— Остановитесь, парни, — я согнулся и положил руки на колени, пытаясь отдышаться.
Кипяток подошел ближе ко мне и толкнул. Я упал на землю, одной рукой вляпавшись в осколок бутылки. Почувствовал боль. Кровь потекла из ладони.
— Ты нам не указ, бастард! — выпалил Кипяток. — Понял!
В его глазах горели языки пламени. Уже смеркалось, и я довольно четко смог разглядеть их.
— Продолжай чертить, я тебе сказал! — огрызнулся Парфенов на собственного друга.
Тогда испуганный Антропов вновь наклонился и продолжил вычерчивать на земле какой-то символ. В центре этого символа уже горела свеча.
— Ты совершаешь глупость, Кипяток, — проговорил я, прикладывая руку к пуховику, чтобы остановить кровь. — Магия крови запрещена в школе. Тебя отправят на Казачью Заставу, если я расскажу о том, что видел.
— А что ты видел? — Кипяток поднял с земли горсть камней и принялся кидать их в меня один за другим.
Я сделаю еще несколько попыток, чтобы убедить этого урода не трогать мою сестру, а потом… Потом он не оставит мне выбора и получит по своим спесивым щам. Пусть меня и ждет после этого самое строгое наказание.
Я понялся с земли и посмотрел на свою резанную рану на ладони. Течет знатно. Надо бы остановить.
— Егор, — я
