Но несмотря на мою добрую волю и наши с Лау Тереху объединенные усилия, нам так ни разу и не удалось вызвать даже самый маленький дождь или прогнать с неба хоть одну-единственную тучку.
Наконец наступил день, когда к Нукуману подошел «Нивани», чтобы забрать меня и доставить обратно на Бугенвиль. Вопреки ожиданиям дождь лил как из ведра и к тому же начался шторм. Капитан не рискнул подойти к рифу, а тем более бросить якорь, и часа через два я увидел, как маленькое суденышко, длиной всего около пятнадцати метров, снова уходит в открытое море. Оно то и дело проваливалось в бездну, открывавшуюся между волнами, и снова мужественно взлетало на гребень очередной волны, пока, наконец, не исчезло за горизонтом.
Таким образом мне представилась счастливая возможность провести на Нукуману еще целую неделю.
Лау Тереху, эта старая лиса, весьма бдительно следил за мной. Для своих восьмидесяти лет он выглядел очень молодо. От остальных уроженцев Нукуману Лау отличался небольшим ростом, всего метр шестьдесят, но чрезвычайно величественной осанкой и вообще всем своим обликом он напоминал древнего патриарха. За всю свою долгую жизнь он не потерял ни одного зуба, а глаза у него были ясные, как у молодого человека.
Иногда Лау приходил ко мне в гости в сопровождении жены Tayipy, которая была на пятьдесят лет моложе его. Она научила моего повара Соуи готовить салат из мяса омаров, листьев куму, бананов и «кулау» — кокосового молока. Салат оказался очень вкусным, но от меня жена Лау старалась держаться подальше.
Иногда они приходили ко мне в гости вместе с девочкой лет пяти. Это было самое очаровательное существо, какое я только видел. Однажды я спросил Тауру, как зовут ее дочь. «Тэи», — ответила Тауру и с нежностью посмотрела сначала на своего супруга, а потом на маленькую Тэи.
Я так и не узнал, была ли Тауру женой Лау Тереху или просто его возлюбленной, живущей с ним в одном доме. Мне не хотелось задавать Лау вопросы, которые могли показаться ему бестактными.
Глядя на Тэи, я понял, что на этом острове в детях воспитывают доверие и любовь друг к другу и вообще ко всем людям.
Ни мальчики, ни девочки не носят одежды лет до пяти-шести. Дети на Нукуману застенчивы, но не пугливы. Родители приучают их к чистоте, воспитывая в них отвращение к грязи.
Раз в пять лет на Нукуману устраивают празднество, на которое приглашают всех мальчиков, достигших к этому дню половой зрелости. Старики поучают их, как следует правильно питаться, что такое нормальный и здоровый образ жизни. После этого празднества мальчики считаются уже юношами, у них появляются первые обязанности перед обществом. Прежде всего они обязаны ухаживать за маленькими братьями и сестрами, а также за престарелыми, если те в том нуждаются. И каждый должен найти себе подружку, чтобы со временем обрести подлинную гармонию в жизни.
Когда юноша и девушка испытывают друг к другу симпатию, не считается предосудительным, если между ними возникнут любовные отношения. В отличие от жителей Бугенвиля и почти всех меланезийских островов обитатели Нукуману в знак любви и нежности целуются.
Раньше мне и в голову не приходило, что на земле есть уголок, где жизнь построена на принципах доброжелательности и взаимопонимания, где совершенно отсутствуют зависть и конкуренция и ничто не мешает людям быть жизнерадостными и счастливыми. Когда я приезжал на этот остров, то каждый раз узнавал что-нибудь новое для себя и каждый раз думал о том, что мы, белые, могли бы очень многому научиться у обитателей Нукуману. И с тоской вспоминал о насыщенных влагой джунглях Бугенвиля, о скользких глинистых склонах его гор.
Если бы эти берега умели говорить
Хотя Соломоновы острова были открыты свыше трехсот лет назад, архипелаги Тихого океана до сих пор остаются одним из самых отсталых районов земли. Вся последующая история островов, не слишком богатая событиями, во многих отношениях трагична.
Открыл Соломоновы острова испанец по имени Альваро Менданья де Нейра. Он отправился в плавание из Кальяо (Перу), чтобы найти Южный континент. Ученые того времени были убеждены в существовании Южного континента, который, по их мнению, должен был уравновешивать материки, расположенные в Северном полушарии.
В Тихом океане де Нейра сначала обнаружил несколько атоллов, входящих в группу Эллис, а потом открыл атоллы Нукуману и Онтонг-Джава, принадлежащие к группе Соломоновых островов. В феврале 1568 года его суда стали на якорь возле большого гористого острова, который он назвал в честь своей жены — Исабель. Потом его эскадра достигла островов Гуадалканал и Сан-Кристобаль. Обоим островам названия дал сам де Нейра.
Участники экспедиции полагали, что острова являются восточными форпостами Южного континента, и, когда де Нейра вернулся в Кальяо, он, повествуя о своих открытиях, с энтузиазмом рассказывал об «островах царя Соломона». Чтобы убедить королевских чиновников в необходимости приступить к немедленной колонизации островов, де Нейра, возможно, утверждал, что там много золота.
Во всяком случае, в 1574 году де Нейра было поручено подготовить новую экспедицию на только что открытые острова.
Однако прошло больше двадцати лет, прежде чем де Нейра отправился в путь. Лишь в 1595 году он отплыл от берегов Перу, но на этот раз с женой Исабель и тремя ее братьями. Кроме того, его сопровождали колонисты, которые собирались поселиться на островах, и отряд солдат. Во время этой экспедиции были открыты Маркизские острова, которые де Нейра сам нанес на карту.
Однако экспедиция так и не добралась до «островов царя Соломона». Она достигла лишь группы островов Санта-Крус; они расположены несколько южнее и сейчас входят в протекторат Великобритании. На самом крупном из них участники экспедиции де Нейра попытались основать колонию, но неудачно. Жители острова были настроены отнюдь не миролюбиво, и незадачливым колонистам пришлось удирать сломя голову. Но сам де Нейра остался на острове. Незадолго до этих драматических событий он скоропостижно умер от неизвестной болезни[11].
После смерти де Нейра командиром эскадры стал его ближайший друг и помощник Педро Фэрнандес де Кирос. Он продолжал разыскивать острова, описанные де Нейра, но безуспешно. Поэтому де Кирос взял курс на Филиппины и в феврале 1596 года прибыл в Манилу, Во время этого плавания он открыл Каролинские острова в Микронезии[12].
Множество судов бороздило в те времена Тихий океан, но прошло еще двести лет, прежде чем вновь были открыты Соломоновы острова.
Первым там оказался англичанин Картерет. Он открыл Малаиту, один из самых больших островов в восточной части архипелага[13].
