Напрягало ли это меня? Нихрена. Впервые я думал, что моя жизнь такая, какая должна быть. И ее больше не надо заполнять ненужными вещами.
Мы возвращаемся домой. Квартиру отец так и не сдал, оставив нам. В полной темноте я, захлопнув дверь, мягко прижимаю Окси к стене и целую. И снова понимаю, что не ошибся. Я бы хотел делать это каждый день, каждый вечер, и каждое утро.
— Люблю тебя, конфетка, — шепчу я ей в губы. — У тебя прошла голова?
— Дааа... — шепчет она в ответ, и я, усмехнувшись, подхватываю ее на руки, сажая на тумбочку. Об стену с тихим звоном бьется бутылка с ликером, которая так и осталась стоять с того вечера, когда мы притащились из клуба. Я, растянув губы в ухмылке, беру ее и показываю Окси.
— Тогда развлечемся? Презент от твоей подружки так и остался невскрытым, и я неожиданно придумал ему применение. Хочу слизать этот ликер с тебя, конфетка. Так ты будешь еще слаще.
— Крис... — шепчет неожиданно она, обхватывая мое лицо ладонями, — я должна тебе кое-что сказать…
Глава 39. Оксана
Он замирает, чуть нахмурившись и явно готовясь к тому, что я сейчас сниму кольцо и пошлю его подальше. Я уже научилась замечать его опасения в его взгляде, голосе, жестах. В том, как он прижимает меня к себе даже во сне. Как старается не шуметь, когда просыпается раньше. Как выбирает продукты в супермаркете, лишь бы мне не попался несвежий йогурт. Я заметила, что Крису самому нравится роль мужа, вижу, как он вживается в нее, и конечно, для него это в новинку. Признаюсь, что я сама боюсь: вдруг однажды ему все это надоест. Ему тридцать три. Несмотря на брак с Ланой, он привык к свободе. Привык курить в постели с одноразовой куклой, подцепленной в каком-нибудь клубе. Привык ни перед кем не отчитываться и жить сегодняшним днем. А теперь у него планы: свадьба, медовый месяц, новый дом в Вене, куда он собирается увезти меня. Но что, если завтра он придет в себя и поймет, что ему все это не нужно?
— Что-то случилось? — озабоченно произносит он, глядя мне в глаза с беспокойством.
— Нет, — мотаю я головой, глупо улыбаясь. — Я просто… — Не знаю, как признаться ему в том, что я уже два дня ношу в себе и никак не могу выносить, терзаемая сомнениями. Поэтому просто залезаю в свою сумочку, вытаскиваю из нее заветную полоску и со вздохом подаю Крису.
Секунду он молча смотрит на нее, потом поднимает на меня обалделый взгляд и снова опускает его на результат наших совместных бездумных усилий. Внутри меня что-то переворачивается, в горле моментально пересыхает, а дышать становится мучительно трудно. Страх своими липкими лапками ползет вверх по спине и сжимает горло. Сейчас Крис разозлится, взбесится, назовет меня дурой, которая не могла додуматься о противозачаточных, и отменит свадьбу. И все, что у меня останется от него, это красивые воспоминания и мой малыш, от которого я даже под дулом пистолета не избавлюсь.
— Оу… — выдыхает он, моргнув, улыбнувшись и снова взглянув на меня — все с той же безграничной нежностью и удвоившейся страстью. — Это точно?
Мне кажется, или его голос звучит взволнованно?
— Я сделала два теста, оба показали один результат, — признаюсь я каким-то чужим монотонным голосом. — Ну и у меня задержка.
— Охренеть, — шире и счастливее улыбается Крис. Его взгляд блуждает по моему лицу, задерживается на губах, и он бросается ко мне с поцелуем, будто мы наскучались друг по другу после долгой разлуки. — Как же это круто, девочка моя, — шепчет он мне в губы, сжимая меня в своих объятиях.
— Ты правда рад? — уточняю я, все еще напряженная от сковавшего меня волнения.
— Ты сомневаешься, нимфа?! — громче спрашивает он.
— Я… не знаю…
— Окси, я врач, — смеется он. — Я знаю, чем вылезает игнорирование контрацептивов. И кто сказал, что я не нарочно заделал тебе маленького австрийца?
Господи, у меня камень спадает с души. Я два дня ногти грызла, подбирая и репетируя признание. Думала, вообще не решусь, и Крис сам все поймет, когда у меня пузо на лоб полезет.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— И давно ты узнала? — любопытствует он, не расслабляя своих объятий.
— Позавчера сделала второй тест.
— А чего молчала?
Я поджимаю губы, робко поднимаю лицо и, помолчав под его счастливым взором, произношу:
— А как же наши планы?
— Ну подумаешь, свяжусь с риелтором и попрошу его подыскивать нам домик на пару комнат побольше. Следовало раньше об этом подумать. Мой косяк.
— А мои капризы? Депрессия, что я старородящая? Мне ведь уже двадцать три!
— И правда, об этом я не подумал, — издевательски подшучивает Крис, и я игриво толкаю его в плечо. — Все просто офигенно, нимфа! — Он подхватывает меня на руки и несет в комнату. — Я же женюсь на тебе не для того, чтобы выращивать фиалки и разводить мопсов. Я хочу семью, конфетка. Семью. А это, как минимум, ты и парочка похожих на тебя карапузов. — Он с особой осторожностью укладывает меня на кровать, снимает мои туфли и принимается расстегивать блузку. — Мне придется быть более аккуратным в ближайшие месяцы, зато представь, как мы наскучаемся по нашим… играм…
Я вспоминаю наши меховые наручники, комплекты моего откровенного белья и любимые игрушки Криса, от одного вида которых в его глазах появляется азартный блеск. У нас уже шкаф забит ими, а в городских секс-шопах бабули-продавщицы встречают нас как родных. Не представляю, что мы будем делать со всем этим добром, когда отправимся в Австрию.
— А где я буду рожать? — слишком рано волнуюсь я, позволяя Кристиану стянуть с меня джинсы.
— Как — где? — усмехается он. — В русской баньке. По старинке.
— Блин, Крис! — смеюсь я, а он нависает сверху и бархатным взглядом скользит по моему лицу. Нежно целует мои губы и горячо шепчет:
— Тебе больше не о чем беспокоиться. Вместе рожать будем. Привыкай, любовь моя…
