Никогда еще Оливера так сильно не поражала женщина. Черт, да ни один человек на свете! Зоэ потрясала его раз за разом. Подумать только, чего ей стоила такая искренность!
— Вот это да, — снова выговорил он.
Лицо Зоэ сейчас выражало смешанные чувства — нежность, тревогу и отчаянную решимость. Ей самой было удивительно, что она говорит такие слова мужчине. Но если уж отважилась, то надо идти до конца.
— Я ни с кем еще не была так откровенна, — призналась она. — Так что теперь мне страшно.
— Ты просто великолепна, — искренне сказал Оливер, накрывая ее руку своей.
— Я много думала над твоими словами. О том, что мы не можем знать своего будущего, поэтому не стоит строить планов, лучше находить радость там, где мы ее видим в данный момент. Я приложила все это к нашей ситуации и поняла, что ты был прав. Нельзя быть такой… негибкой, как я со своими условиями. Мало ли, чего я ожидаю от мужчины, — я ведь не желаю насильно менять тебя. Я слишком долго прожила одна, и это сделало меня нечуткой и слепой. Может быть, на самом деле мне будет полезно испытать все возможные стили отношений, иметь любовников, прежде чем я обзаведусь мужем и детьми. — Она пожала плечами. — Кто может сказать наверняка?
Оливер невольно вздрогнул при словах «иметь любовников». Нет уж, подумал он негодующе, ты не должна принадлежать никому. Никому, кроме меня! Ты — моя женщина!
Ее рука была горячей и слегка дрожала.
— Ты меня поражаешь, — прошептал Оливер.
— В хорошем смысле или в плохом?
Он усмехнулся без малейшего оттенка веселья.
— Сам не знаю. И еще я не знаю, что сказать.
— Ты хочешь меня?
Слова вырвались из уст Зоэ сами собой, и она поспешно прикусила губу, но было уже поздно. Ее прекрасное лицо выглядело таким смущенным, что Оливер не знал, смеяться ему или плакать. Наверное, ничего более желанного никогда не предлагали человеку, менее всего этого достойному!
— Ох, Зоэ, — до крайности возбужденный, пробормотал Оливер. — Неужели ты не знаешь ответа? Вспомни, как мы целовались полчаса назад. Ты сомневаешься, что я хочу тебя так сильно, что боюсь умереть от желания?
— Тогда решающее слово за тобой.
— За мной?
— Думаю, я уже сказала все, что могла. Я хотела бы стать твоей любовницей.
— Ты еще сказала, что любишь меня.
— Без этого я не предложила бы тебе спать со мной. А что скажешь ты?
— Хочешь, чтобы я решал за нас обоих?
Зоэ кивнула. Не в силах сидеть на месте в ожидании, она взяла чашки и подошла к раковине, чтобы их сполоснуть. Оливер смотрел на нее — на изящную фигуру, тонкую шею, рассыпанные по плечам светлые волосы. Он видел, как напряжена ее спина, как сведены лопатки.
Не надо даже думать об этом, сказал он себе. Пара лет — и я уеду отсюда, а она останется. И что бы эта женщина ни говорила о кратковременном романе и возможных любовниках, своим отъездом я сломаю ей жизнь. Она привыкнет ко мне и не вынесет расставания. Да и я — тоже.
В горле его стоял комок. Невосполнимая потеря — вот что это такое. Оливеру было ужасно тяжело. Никогда в жизни он не плакал, разве что в раннем детстве, но сейчас ему хотелось разрыдаться. Может быть, вместе со слезами эта тяжесть выйдет наружу?..
Но он должен был поступить как честный человек. Ради нее. Ради них обоих.
— Зоэ…
Она медленно повернулась, с рук ее стекала вода. Лицо выражало одновременно надежду и страх.
Сделав над собой титаническое усилие, Оливер произнес:
— Спасибо за предложение. Это большая честь для меня. Я мечтал бы принять его, но вынужден отказаться…
10
Зоэ потеряла дар речи. Она могла только стоять и смотреть на Оливера. Ей стоило немалого труда открыто признаться в своих чувствах к нему, и еще труднее — пойти на жертву, предлагая ему временные отношения без перспективы брака. Но молодая женщина и представить не могла, что этот мужчина может отказать ей. И насколько это будет больно — тоже не представляла.
— Что? — переспросила она, все еще не веря.
Оливер медленно покачал головой.
— Ты не представляешь, как мне трудно это сделать. Господи, Зоэ, я хотел бы быть с тобой больше всего на свете! Но я считаю это неправильным. Ведь ничего не изменилось. Я по-прежнему собираюсь уехать. И если мы станем любовниками, то момент расставания будет ужасен для нас обоих.
Тогда не уезжай, в отчаянии подумала она. Больше всего ей хотелось закричать об этом во весь голос. Не уезжай, останься здесь, со мной!
Но это означало бы мольбу, унижение. А она сегодня и так достаточно унижалась. Гордость — последнее, что у нее осталось, и Зоэ не хотела ее терять. Поэтому молчала. А потом села за стол и обхватила голову руками.
Оливер бросился к ней.
— Только не плачь. Прошу тебя, Зоэ!
— Я не плачу. Просто… очень устала. Меня как будто выпотрошили. Никогда я не чувствовала себя такой опустошенной.
Оливер положил ей руку на плечо.
— Ты — самая смелая и честная женщина на свете.
— И много мне это принесло пользы? Я начинаю думать, что никогда не найду мужчину, который полюбит меня.
Оливер сжал ее плечо сильными пальцами.
— Не смей так говорить! И не смей думать, что причина в тебе! Ты красива, умна, отважна, ты достойна любви во всех отношениях. Да что там, ты — мечта любого мужчины!
Да, однако единственный нужный мне мужчина отверг меня…
Зоэ стиснула зубы. Она понимала, что вот-вот расплачется. Не хватало только, чтобы Оливер жалел ее! Его жалости она точно не вынесет.
— Дело только во мне, — продолжал он. — Это я вырос в холодильнике вместо нормальной семьи, не способен жить на одном месте и все такое прочее. Я не умею любить и быть любимым. Виноват я, а не ты.
— Хорошо, как скажешь. — Зоэ отняла руки от лица, и Оливер увидел ее глаза, потемневшие, но совершенно сухие. — А теперь, послушай, почему бы тебе не пойти домой? Или на работу, как захочешь. Мы ведь сверили опись. Я хочу побыть одна. А разговор мы с тобой уже закончили.
— Зоэ…
— Пожалуйста, уходи. Я очень устала.
Он посмотрел на нее так, будто хотел что-то сказать. Но промолчал, убрал руку с ее плеча и направился к двери. На пороге обернулся.
— До свидания.
— До свидания, месье Сайленс.
Оливер скривился как от боли и быстро вышел.
— Где мои кукурузные хлопья? — изумленно спросила полная блондинка, когда Зоэ поставила перед ней тарелку с яичницей. — Я этого не заказывала!
— Ох, простите, мадам!.. Я, должно быть, перепутала заказ.
— Это я просил яичницу, — подал голос из-за углового столика усатый почтальон. — И еще тосты с беконом и маринованные грибы!
