Естественным следствием радикального всеобщего ценового регулирования, стремящегося сохранить навсегда данный исторический ценовой уровень, становится в итоге переход к полностью и строго регламентированной и единообразной экономике.
Заработные платы должны будут удерживаться так же жестко, как и цены. Труд должен быть нормирован так же безжалостно, как и сырье. Конечным результатом будет то, что правительство сообщит не только каждому потребителю какое точно количество каждого товара тот может иметь, но и каждому производителю назовет точное количество сырья и рабочей силы, которыми он сможет располагать. Конкурентные предложения цены за рабочий труд не будут допускаться, в равной мере как и аукционы по материалам. В результате этого возникнет тоталитарная экономика, в которой деятельность каждой коммерческой фирмы, каждого рабочего будет во власти правительства, с окончательным отказом от всех традиционных свобод, которые мы познали. Ибо, как отметил Александр Гамильтон в книге «Статьи федералистов» почти два века назад: «Власть над средствами существования человека приравнивается к власти над его волей».
4
Это — последствия того, что можно охарактеризовать как «совершенное», длительное, и «неполитическое», ценовое, регулирование. Как было столь полно продемонстрировано в одной стране за другой, особенно в Европе, во время и после завершения второй мировой войны, некоторые из даже еще более причудливых ошибок бюрократов смягчались «черным рынком». В некоторых странах «черный рынок» продолжал развиваться за счет легально признаваемого рынка с фиксированными ценами, пока первый по существу сам не становился рынком. Однако политики у власти, номинально удерживая ценовые потолки, пытались показать, что, по крайней мере, их сердца, если и не их группы по реализации решений, верны рынку.
Не надо полагать, что не было принесено никакого ущерба при фактическом занятии черным рынком части легального рынка с его ценовыми потолками. Ущерб был, как экономический, так и моральный. Во время переходного периода большие, давно основанные фирмы, с большими капитальными инвестициями и сильной зависимостью от доброй воли государства, вынуждаются ограничивать или закрывать производство. Их место занимается безответственными фирмами с небольшим капиталом и малым производственным опытом. Эти новые фирмы, в сравнении с теми, кого они заменяют, являются неэффективными; они выпускают продукцию небрежную и худшего качества с гораздо более высокими производственными затратами, чем потребовались бы старым предприятиям для продолжения выпуска своей старой продукции. Поощряется небрежность. Новые фирмы самим фактом своего существования или роста обязаны своей готовности нарушать закон; их заказчики сговариваются с ними; и естественным следствием является распространение деморализации во все сферы бизнеса.
Более того, лишь изредка предпринимаются какие-либо честные попытки властей, регулирующих цены, сохранить уровни цен, существующих на момент начала реализации этих усилий. Они заявляют, что их план — «удержать ценовую линию». Вскоре, однако, под предлогом «исправления несправедливости» или «социальной несправедливости» они начинают дискриминационную политику фиксирования цен, которая дает по максимум группам, имеющим политический вес, и минимум — всем остальным группам.
Поскольку политическая власть сегодня наиболее часто измеряется голосами, власти наиболее часто стараются задобрить группы рабочих и фермеров. Вначале утверждается, что заработная плата и стоимость средств к существованию никак не связаны; что заработные платы можно легко поднять без соответствующего роста цен. Когда становится очевидным, что заработные платы можно поднять только за счет прибыли, бюрократы начинают доказывать, что прибыли и без того уже были слишком высокими и что повышение заработных плат и удерживание цен позволит получать «справедливую прибыль». Поскольку не существует такой вещи, как единообразная норма прибыли — в каждой фирме прибыль разная, результатом такой политики будет вымывание наименее прибыльных компаний из бизнеса наряду с дестимулированием или остановкой производства определенных товаров. Это означает безработицу, сокращение производства и снижение жизненного уровня.
Что лежит в основе всех попыток фиксировать максимальные цены? Прежде всего, это непонимание того, что заставляет цены расти. Реальной причиной этого является либо дефицит товаров, либо избыток денег. Легальный ценовой потолок также не может спасти.
Фактически, как мы только что видели, максимальные цены лишь усиливают нехватку товаров. Что делать с избытком денег — это мы обсудим в последующих главах. Но одна го ошибок, лежащая за стремлением к ценовому регулированию, является главной темой этой книги. Точно так же, как бесконечные планы по повышению цен на пользующиеся предпочтением товары являются результатом учета интересов только производителей, непосредственно заинтересованных в этом, и игнорирования интересов потребителей, так же и планы по удерживанию цен юридическими мерами являются результатом учета краткосрочных интересов людей как потребителей и игнорировании их интересов как производителей. Политическая поддержка такой политики проистекает от такой же запутанности в общественном сознании. Люди не хотят платить больше за молоко, масло, обувь, мебель, аренду, билеты в театр или бриллианты. Когда бы ни повышались цены на эти товары выше ранее существовавшего уровня, потребитель возмущается, думая, что его надули.
Единственное исключение — это товар, который он сам производит: в этом случае он понимает и одобряет доводы в пользу повышения цены. Но он всегда склонен рассматривать свое дело, как некое исключение. Мой бизнес — особый, скажет он, а люди этого не понимают. Затраты на труд выросли; цены на сырье возросли: то или иное сырье больше не импортируется и поэтому должно производиться по более высокой цене здесь.
Более того, спрос на товар возрос, и бизнесу должно быть позволено назначать такую цену на товар, которая стимулировала бы расширение его предложения, чтобы удовлетворить спрос. И далее в таком же духе. Каждый как потребитель покупает сотни разных товаров, но как производитель специализируется, как правило, только на одном. Он видит несправедливость в удерживании цены на тот товар. И точно так же, как каждый производитель хочет получать более высокую цену за свой конкретный товар, так и каждый рабочий хочет получать более высокую заработную плату или оклад. Каждый как производитель может видеть, что ценовой контроль ограничивает производство в его сфере. Но практически никто не хочет обобщать это наблюдение, поскольку оно означает, что ему придется платить больше за товары других производителей.
