Не слушая возражений Амалии, она вдруг задумалась. Ей самой не приходится даже мечтать о браке с любимым человеком. Потребовалось усилие, чтобы вернуться вновь к проблемам Амалии.
— Ты серьезно думаешь, что богатство принесет тебе счастье, Амалия? Но твой Эдвард не нищий, выйдя за него и став замужней леди, ты увидишь, что сможешь тратить ничуть не меньше, чем сейчас.
— Но сейчас я ничего не могу себе позволить! Меня тошнит от однообразной и плохой пищи. У меня всего три пары перчаток, и мне надоело все время бояться, что они порвутся или запачкаются. Устала вымаливать себе новое платье. И если мне снова придется переделывать старую шляпку, я просто закричу!
Кларисса попыталась утешить ее улыбкой:
— Но когда ты будешь замужем, тебе не понадобится столько платьев, ты уже не станешь посещать все балы подряд, как и другие развлечения, не так ли?
— О, Клэрри, ты не понимаешь! В этом все дело. Я выйду за Эдварда, и мы забьемся в свою нору, потому что не сможем себе позволить выйти в свет. Я его люблю, но прекрасно знаю себя, и как долго я смогу вынести такую жизнь? Сколько пройдет времени, прежде чем я стану обвинять своего Эдварда в убогости моей жизни, стану искать удовольствия на стороне, несмотря на любовь к нему?
Не ожидая такой реакции, Кларисса лишь печально покачала головой.
— Что касается Эдварда, — продолжала Амалия с отчаянием в голосе, — для него тоже такая жизнь не покажется раем. Сделав его жизнь несчастной, я все время стану пилить его за бедность, и ему скоро не захочется приходить в дом, где царит беспорядок, нет обеда и вечно недовольная жена. Я не умею готовить, и я никогда не вела дел с поставщиками, ни с мясником, ни с бакалейщиком. Не знаю, какой уголь надо покупать, и понятия не имею, как вести хозяйство, да еще жестко экономить. Ты что не понимаешь, что это будет кошмар!
Кларисса поняла, но не хотела сдаваться:
— Но у Эдварда есть какие-то перспективы на будущее?
— Он много работает, и, кажется, его ценят боссы, но ему явно далеко до быстрого продвижения. Мистер Фортескью говорил, что вскоре представится случай для партнерства, но для этого надо иметь деньги, а их нет у Эдварда, и этот пост уйдет к другому.
— Мистер Фортескью?
— Он партнер в фирме «Фортескью и Браун». Их офис в центре Ломбард-стрит, очень престижная адвокатская контора. И Эдвард говорит, что их клиенты все из высшего общества.
«Фортескью и Браун». Это была контора, приславшая письмо маме, которое сейчас лежало в ридикюле Клариссы. И Эдвард на них работал. У нее появилась идея. Что, если попросить его осторожно разузнать, кто тот человек, которому должна мать?
— Амалия, ты можешь передать записку своему Эдварду от меня?
Амалия посмотрела на сестру с подозрением. После последних признаний она уже не доверяла ей и не знала, на что еще способна ее сестрица.
— Зачем?
Разумеется, было рискованно привлекать почти незнакомого человека к их семейному делу. Он может побояться себя скомпрометировать, но он любит Амалию и может пойти навстречу.
— Мне нужен совет по одному делу, это касается мамы. Тебе не стоит беспокоиться. Ты сделаешь это для меня?
— Наверное, смогу. Я его увижу сегодня вечером. Хотя мы вчера поссорились, и он, может быть, уже разлюбил меня. — Губы у нее задрожали. — О, Клэрри, я так его люблю, я должна выйти за него и не хочу выходить ни за кого другого. Но ты мне все испортила. Если бы ты не уехала с лордом Рейзенби, я могла бы уже принять его карт-бланш и вскоре бы стала миссис Эдвард Бромптон. Ты все разрушила, и Я тебя ненавижу.
— Не глупи. Я уверена, что все еще может наладиться. Надо только запастись терпением.
— И какое отношение к этому имеет терпение? — Амалия даже топнула ногой. — Мне нужны деньги! У Кита Рейзенби их полно, и все знают, как он щедр к своим пассиям. Особенно при расставании. Теперь придется искать кого-то другого, кто уже не будет так богат и так щедр. И так красив. Мне придется ждать дольше, и Эдвард может потерять терпение. О, зачем ты влезла в это дело и помешала мне?
И снова Кларисса промолчала. Потому что, с точки зрения Амалии, она действительно ей помешала. Ее идеи, что Амалия и Эдвард, вступив в семейную жизнь без средств к существованию и тем более с привычками к роскоши у Амалии, просто фантазия. И теперь будущее представлялось следующим образом: мама в тюрьме, Амалия на панели. И она сама, безнадежно старая дева, учит чужих детей. Значит, у нее никогда не будет собственного ребенка.
— Ты что-то притихла, Клэрри. О чем ты думаешь? — Амалия успела обдумать историю Клариссы и уже обнаружила зияющие пустоты в рассказе. Сама отъявленная лгунья, она имела нюх на такие дела. Концы с концами явно не сходились. — Напомни мне, сестра, как вы расстались с Китом Рейзенби. И о чем вы договорились.
— Я уже говорила, он сказал, что не имеет намерений жениться, что он знал о твоей хитрости, вернее, догадывался. Он согласился не предлагать тебе карт-бланш, раз ты влюблена в другого. — Это было близко к правде и все, что надо было знать Амалии.
— И как же тебе удалось убедить его? Тебе для этого понадобились целых три дня.
— Я уже объяснила тебе. Он сначала был недоволен моим вмешательством и настоял, чтобы я сопровождала его во Францию. А когда мы оказались на борту «Морского волка», у нас было мало времени для обсуждений.
— Значит, ты убедила его в последнюю ночь, которую вы провели в Торнвуд-Манор.
— Я окончательно поговорила с ним за ужином, и он увидел, что я права. — Понимая, что тема скользкая и слишком опасная, она пыталась поменять ее. — Я устала и не хочу повторяться. Давай оставим все разговоры до утра.
— Нет, милая сестра, мы обсудим все сейчас, пока события свежи в твоей памяти. Значит, ты подтверждаешь, что провела наедине с Китом Рейзенби три дня и две ночи.
— Не совсем наедине. Слуги и эмигранты на борту…
— Но именно в последнюю ночь, когда вы остались одни, он вдруг сдался и пошел на все твои требования и ничего не потребовал взамен? Никакой платы?
Кларисса, услышав слова о плате, вспыхнула, и Амалия рассмеялась:
— А! Я так и думала. Зная Кита Рейзенби, трудно поверить в его бескорыстие, и я знаю точно, что он потребовал. Ты ведь недурна собой, даже довольно красива, Клэрри. Хотя, конечно, тебе далеко до меня… Он целовал тебя?
Все, что могла в ответ Кларисса, лишь отрицательно покачать головой.
— Так он целовал тебя, так, Клэрри. И скажи, тебе понравилось?
Кларисса стала пунцовой.
— Амалия… Прошу тебя!
Но та безжалостно продолжала:
— Ведь то, о чем ты его просила, было действительно большим одолжением. Ты заставила его отказаться от меня, когда он уже намеревался предложить мне карт-бланш, и поцелуями ты не отделалась. И что еще ты отдала взамен, чтобы спасти меня, свою легкомысленную сестру? О, я уверена, это было больше, гораздо больше, чем поцелуй.
