Читаем без скачивания Храм океанов - Александр Прозоров

Путь к ледникам Южной земли тянулся через поросшие мхом равнины, часто испещренные прозрачными ручьями, и никакой сложности не представлял. Шагай себе и шагай, вечерами подкрепляйся сытным сушеным мясом, измельченным в крупку, да ночуй, завернувшись в толстую шкуру неведомого местного зверя.

На шестой день пути отряд добрался до уже знакомых горных отрогов, круто уходящих в высоту. Здесь носильщики остались рядом с богиней, а нуары – Шеньшун и трое местных стражей, – немного отдохнув, стали карабкаться наверх, пробираясь между скалами и протискиваясь в узкие расселины.

Уже к вечеру они достигли голубовато светящихся под солнечными лучами ледников и тут же разошлись в стороны по длинному искристому языку, надежно сгладившему все выступы и трещины. Опыт Чернушки, слушавшей снизу доклады своих слуг, подсказывал, что места, выбранные для жизни холодолюбивыми растениями и червями, обычно отличаются цветом, иногда оказываясь красными или желтыми, зелеными, но чаще – просто чуть голубоватыми.

В этот раз повезло именно Шеньшуну: в тени одного из торосов он заметил овальное желтое пятно в несколько шагов длиной. Стражи богов, собравшись рядом, вырыли себе норы, поели и разошлись снова, надеясь найти другие «полянки». Но до темноты так больше ничего и не обнаружили.

Вопреки ожиданиям Шеньшуна, ночлег в слежавшемся снегу оказался не столь ужасным. В норке не дуло, плотная шкура защищала нуара от холода, а лед – от таяния. Конечно, не так тепло, как дома в гамаке, но все-таки он ничуть не замерз.

Слуги Чернушки ждали его пробуждения снаружи. На глазах у гостя с далекого севера они собрали у торосов почти всю рыхлую желтую пленку, опустили в кожаный мешок поверх мелко колотого льда, мешок положили в корзину, хорошенько закопав в сено, помогли повесить поклажу на спину.

– А вы? – спросил Шеньшун, заметив, что они не торопятся сворачивать лагерь.

– Повелительница послала тебе дракона, – ответил один из местных. – Тебе нужно спешить.

Действительно, не успел нуар дойти до края ледника, как возле него опустился крылатый ящер – почти такой же, как из гнездовья Зеленца, но только совершенно черный. Принудив зверя опустить голову, Шеньшун забрался ему на загривок, и дракон, торжествующе каркнув, спрыгнул со скалы.

Разумеется, полет не сравним ни с какими пешими переходами! Еще задолго до полудня страж достиг берега моря. Садиться возле временного пристанища не пришлось: повелитель дождался его уже в воздухе – и решительно повернул к открытому океану.

Они летели над волнами почти весь день. Здесь не было восходящих потоков, и драконам раз за разом приходилось взмахами набирать высоту, скользить вниз, потом снова тяжело работать крыльями. К тому мгновению, когда впереди показался берег, они выдохлись так, что буквально свалились в густые заросли, окружавшие мелководную бухточку, и долго лежали, тяжело дыша, даже не пытаясь ловить непуганую местную живность.

Но отдых пока заслужили только драконы – а путники тут же пересели на других, уже своих ящеров, из родного гнездовья. Снова поднявшись в воздух, они мчались к северу до самой темноты. Зато вечером впереди показались горные вершины, причем некоторые – в белых снежных шапках.

– Высади их... – кратко приказал Дракон, предусмотрительно отворачивая в низину. – Дальше полетим послезавтра.

Это было мудрое решение – дать ледяным растениям возможность впитать солнечные лучи, остыть на морозной высоте. А вот Шеньшун весь день просидел возле них голодным, чтобы с утра отправиться в новый дальний перелет.

К счастью, вечерняя остановка оказалась неподалеку от святилища Кетсоатль. По приказу повелителя разбросав содержимое корзины на снегах одной из вершин, нуар спустился в гнездовье неведомого бога, был сытно накормлен и смог отдохнуть целых два дня, пока ученые обсуждали какие-то свои планы и исследования. А затем – снова в полет, от одних горных кряжей к другим, с долгими холодными дневками. Но на этот раз у стража хотя бы имелись с собой кое-какие припасы.

Шеньшун уже потерял счет дням, когда под крылом дракона наконец-то промелькнули знакомые вершины Пологих гор. Целеустремленный повелитель, несмотря на усталость, сперва отправился через все свои угодья на север, к растущим в ожидании совсем уже близкой зимы ледникам, рассеял с таким трудом доставленные водоросли сразу в нескольких местах и только после этого наконец-то повернул домой.

Глава шестнадцатая

Утром Волерика с удивлением ловила на ладони первые редкие снежинки, мгновенно превращающиеся в мелкие капли.

– Что это, Сахун?

– Это пока еще только намек, – ответил он. – Для зимы рановато. Но скоро придет. Пора корни сосновые копать, да колья точить. И дрова готовить. Хотя самое главное мы сделать уже успели...

Юноша придирчиво осмотрел расселину, в которой они с предсказательницей провели остаток лета. Теперь трещину в скале надежно перекрывала стена из валунов, каждый из которых весил больше него раз в пять. Пришлось немало помучиться, ворочая этакие махины – но что с трудом ставится, так же трудно и убрать. И уж конечно, этого не сумеют сделать ни рыси, ни волки, ни даже медведи, слегой работать не умеющие. Крупные сильные ящеры, может статься, с такой преградой и справятся – да только зимой их в снежных лесах не бывает. На юг уходят, за солнцем.

Поверх стены была наброшена крыша из толстых, плотно уложенных слег, накрытых лапником и дерном. Нарезать высокой травы в здешних хвойных лесах у Сахуна не получилось, камыша вдоль протоки тоже почти не росло. Вот и пришлось выкручиваться с тем, что имелось под рукой. Но получилось, вроде, ничего. Не протекало. Незакрытой осталась только небольшая щель у скалы, на которую упирались кончики слег, но это было только к лучшему – туда уходил дым от костра.

– Ничего, перезимуем, – решил он. – Лишь бы дров по весне хватило.

– Почему по весне? – не поняла женщина, прижимаясь к нему и пристраивая голову на плечо.

– Снег весной тает, все сырое, – пояснил он. – Так что в лесу ничего не собрать. Зимой и то проще. Валежник не сыреет, мясо не портится, шкуры не тухнут... Корни нужно тянуть, для ловушек. Вот как раз их-то в мороз будет уже не достать. А без добычи пропадем. Шкуры нужны: туниками в мороз не обойдемся. И мясо. Ставни в реке замерзнут, рыбы не будет. А тебе, – он опустил руку и погладил живот Волерики, – тебе нужно хорошо кушать.

– Это все неправильно, – вздохнула она. – Мы опять нарушаем волю богов. Это плохо.

– Что плохо? То, что мы живы, – или то, что мы вместе? Или то, что скоро у нас появится малыш? Или плох наш дом?