темноту зала, подсвечивая себе дорогу тонким лучом фонарика. Вскоре эхо его шагов смолкло и в подземелье вновь наступила тишина. Джеку было жалко смотреть на то как антиквар не имеет сил спорить с Пирсоном. Он втянул голову и плотнее поправил воротник своего халата. Чтобы немного разрядить обстановку, Стоун покопался в кармане своих брюк и достал оттуда серьгу араба. Он протянул его недоверчиво посмотревшему старику и сказал:
– Это то самое злополучное кольцо, которое Халид всегда носил при себе. Видимо оно было ему чем-то дорого. Вы не сможете разобрать надписи на нем, Мороний? Вдруг это подскажет куда нам двигаться дальше…
Антиквар нехотя протянул руку, очевидно все еще находясь под влиянием неприятного разговора с Пирсоном. Нацепив очки и бегло осмотрев кольцо, он ворчливо заметил:
– Здесь слишком темно, чтобы я мог различить надписи. Узнаю лишь вот эту – она на арабском.
– И что там написано?
– Написано “я принадлежу богу”. Точнее “я принадлежу Творцу”. Больше не могу разобрать. – Расстроенный Мороний протянул кольцо назад Джеку и задумчиво посмотрел вдаль. Огонь в костре практически погас и теперь от красных углей поднимались завитки серого дыма, которые уносились наверх под самые своды подземелья. Внезапно его лицо просияло неожиданной догадкой. – Постойте-ка… Я всё понял, Джек!
– Вы про что?
– Да, как же вы не улавливаете! Главным творцом в Египте считался бог Птах, который создал всех первых богов. Его почитали как главного демиурга этого мира. Это был один из самых уважаемых богов этой местности, ему строили десятки храмов по всей территории страны. Так вот такие храмы в древности называли усадьбами души, по-египетски это звучит как “Айку-Птах”, а по древнегречески “Айгюптос”. Собственно это слово потом переросло в название всего государства – страны, которую мы сейчас знаем как Египет! Вы понимаете?
– Нет.
– Я про Лунный город! В начале стихотворения говорится о “великом воине”, воздвигшем себе город. Так вот я думаю, что нам надо найти развалины храма Птаха. – Мороний увлеченный своей идеей говорил сбивчиво, но детектив уловил его идею.
– Но вы сказали, что Птах – это творец, создатель. При чем тут “воин”?
– Во-первых, я уже говорил что сомневаюсь в корректности машинного перевода слова “воин” и считаю, что более подходящим по смыслу было бы слово “царь”, а великий царь в Египте – это безусловно Птах, от которого идет вся родословная фараонов. Во-вторых, у древних египтян присутствовал удивительный дуализм, напрочь изжитый более поздними религиями. Дело в том, что у каждого бога было по две разных ипостаси – мужская и женская. Женская считалась сестрой и одновременно женой бога!
– Одновременно? Как это возможно? – удивился Джек.
– Да, там вообще как-то путанно это было и я думаю, что проблему создали сами древние люди, которые не могли понять природы этого божественного дуализма и описывали мир при помощи известных им понятий. Так и появились и жены и сестры… Но вы не отвлекайтесь. Главная моя мысль состоит в том, что супруга Птаха носила имя Сехмет и была как раз-таки богиней войны! Её вторым именем было “воинственная владычица убивающей пустыни”. Сехмет вполне может быть тем самым великим воином! В общем получается, что не так важно как мы переведем слово “воин” поскольку в любом случае они указывают на одно и то же божество.
– И как нам найти нужный храм, если вы говорите, что их были десятки?
– Да, но именно Мемфис являлся центром поклонения Птаху! Считалось, что первоначально этот бог жил здесь лично, правда делал он это крайне необычно, обитая не в самом городе, а за пределами городских стен! Одно из имен этого бога прямо так и звучит – "живущий к югу от стены".
– Вы намекаете на строки из манускрипта?
– Ну, конечно! Там говорится, что храм находится “за белыми стенами”. Понимаете ошибку? Мы решили, что он расположен внутри, а надо понимать текст буквально – за стенами означает вне стен! А мы с вами сейчас как раз находимся к югу от стен Мемфиса, недалеко от Гизы, так что всё совпадает. Нам надо идти в тот храм, который будет ближе всех к этому месту, ведь мы совсем рядом. Наверное, поэтому и люди Фогеля рыщут в этом районе.
– А вы что скажете, дорогая? – обратился Джек к Хельге, внимательно слушавшей разговор. – Это так? Здесь ваша база?
– Я уже говорила, что это не наша база. Мы действительно ищем лунный город, и насколько я знаю первоначально Дитмар подозревал, что вход в него мог быть замаскирован под цементный завод, точного местоположения он не знал. Ему должен был рассказать об этом убитый вами агент Корвуд, но мертвые как известно хорошо хранят тайны. Я не знаю откуда у бывшего агента ЦРУ были эти сведения, но херр Фогель им доверял. Полагаю с учетом догадки Морония круг поиска сильно сужается и на карте будет не так сложно определить следующую точку маршрута.
– Ну, наконец-то и от вас есть хоть какая-то польза. Надеюсь вы не врете, дорогуша.
Хельга презрительно фыркнула и отвернулась от ухмыляющейся рожи детектива. Затем она с горячностью произнесла:
– Если вы так не доверяете мне, то можете связать меня на ночь, как изначально предлагал ваш друг – мистер Пирсон.
– Ну, зачем вы так? – Джек поморщился от этой тирады. – Хотя знаете что? Это не самая плохая идея. Связывать не буду, но я привяжу вас за ногу к себе. Попытаетесь сбежать и я гарантирую вам незамедлительные суровые санкции, договорились?
* * *
Отойдя на достаточное расстояние, Пирсон спрятался за углом в стенной нише и хорошо слышал каждое сказанное Моронием слово. Он, конечно, не рассчитывал на то, что его уход разговорит старика и подтолкнет его к новой догадке, но в очередной раз улыбнулся своей удаче. Антиквар может говорить что угодно, но судьба явно благоволила предводителю арсантов.
Стараясь неслышно шагать, Кайл тихонько принялся подниматься по ступенькам. Лестница была присыпана сотнями песчинок, которые скрипели под подошвами его ботинок и делали поверхности камней скользкими. Чтобы не упасть Пирсону пришлось положить руку на одну из стен узкого прохода и придерживать своё тело, отталкиваясь ладонью от холодного сухого камня.
Буря еще бушевала над их головами, хотя ветер уже свистел заметно меньше. Выбрав широкую площадку, глава Атлантиса остановился и поднес руку с браслетом как можно ближе ко рту. Нажав крохотную кнопку в коммуникаторе, он отчетливо произнес:
– Оливер! Как ты меня слышишь? Прием.
Ответа не последовало. Очевидно песчаная
