— Спасибо, Надежда Петровна, — благодарю бабушку. — Мам, что делать будем? — я не смогу выкинуть маленького на холод.
— Идем домой, — понимает меня с полуслова.
Еще ребенком я хотела кота, но отец был аллергиком и не мог позволить жить животным в доме. А когда он умер, было не до этого.
Первым делом моем находку и пытаемся понять, мальчик или девочка. Я, как и мама, не очень понимаем, поэтому с именем не спешим. Сначала заказываем в интернете все принадлежности для нового члена семьи, а потом записываемся на прием к ветеринару.
— Он такой классный, — мурлыкает так обворожительно, что я готова слушать это вечно.
— И спит как убитый после ванны.
— Или после того как орал, — смеюсь.
— Видишь, — мама откладывает картошку фри. Пододвигается ближе и тоже начинает гладить кота, который лежит у меня на коленях, закутанный в полотенце. — Ты только его увидела и уже ожила. Думаю, скоро вы сможете поговорить.
Напоминает мне об Алексе.
— Посмотрим, — прячу глаза. Спорить не буду, я сначала была в шоке, а теперь я правда себя хорошо чувствую. — Только я не собираюсь так просто сдаваться, — предупреждаю сразу.
— И правильно, он накосячил, он пусть и исправляет.
66
Катька приходит около семи вечера, сразу, как видит маленький комочек, говорит, чтобы я сама шла на вечеринку, ей уже никуда не хочется.
У Катьки строгий запрет на домашних животных. Мама подруги на дух их не переносит, максимум, что из живого можно увидеть в их квартире, — это вазоны.
В детстве Катька много раз получала за то, что тащила в дом раненых животных. А потом со слезами на глазах тащила в приют. И так сотни раз.
— Какой он милашка, — прижимает к своей щеке полусонного котенка.
— Может, это она? — передергиваю плечами. Мы с мамой не очень в этом сильны.
— Это мальчик, я смотрела.
Если она говорит, тогда точно мальчик.
— Тогда он будет Жан, — улыбаюсь. Как это ни странно, я улыбаюсь. Катька ничего не говорит, только отворачивается, слегка растянув губы.
Я и так все понимаю, но, если честно, даже самой страшно признаться. Да и говорить с ним я пока не готова.
Оказывается, подружка принесла с собой вязаное платье, которое недавно купила, чтобы меня одеть. Она знает, что я не люблю такие шмотки, но все равно притащила.
Это не первая ее попытка запихнуть меня в платье, но и на этот раз я не поддаюсь.
Джинсы, кроссовки, балоновая удобная курточка, и я готова. Не могу я надевать вещи, в которых мне не комфортно.
— Могла бы надеть разок, — дуется Катька. Нас уже ждет внизу такси.
— А где вечеринка? — я уже спрашивала, кажется
— Здрасти! — закатывает глаза. — У нашего одногруппника на даче, тут недалеко.
Я такого не слышала, но спорить не хочу. Главное, чтобы Алекса там не было.
Приезжаем действительно быстро, и, если бы не мороз, можно было пройтись. Как только выхожу из машины, мне вспоминается день рождения Тима, и сердце сжимается.
Тогда все началось. И об этом я думала. Возможно, если бы мы признались сами, Егор бы не озверел. Я даже маме рассказывала свои мысли, но она уверяла, что реакция была бы такой же.
Я не очень разбираюсь в людях, да, мне всего восемнадцать недавно стукнуло, слишком мало опыта, но тогда, еще при первой встрече, я почувствовала неприязнь.
— О, ничего себе! — оглядывает дом. — Круто! — Он действительно шикарный. Небольшой, но весь в гирляндах и украшениях, которые ярко мерцают.
— Ага, очень красиво.
Калитка открыта настежь, а входная дверь открывается, когда мы подходим ближе. Катя еще шутит, мол, как в супермаркете, подходишь к двери, а она уже открывается.
Я ожидала увидеть, как всегда, море алкоголя и громкую музыку, но тут все как-то очень тихо.
Слышно музыку со второго этажа, а тут народ компаниями просто сидит и общается.
— О, какие люди! — я даже не сразу узнаю Дена. — Не ожидал вас здесь увидеть.
— Как и мы, — шипит Катька и сразу хочет убегать.
— Привет, Ден, мы тебя тоже, — когда исчез Алекс, Ден тоже помогал. Искал его, а когда приходили письма, сразу бросал мне адрес е-мейла. Я тоже писала, каждый день писала.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Ну, вообще-то, Валик мой друг, — показывает на нашего нового препода по праву.
Катька цепляется мне за руку, что-то мычит под нос, переводит на меня перепуганные глаза.
— Я не очень понимаю, — я выпала из жизни напрочь. Никак не могу уловить сути. Он же не наш одногруппник.
Ден нам вручает два пластиковых стаканчика, приглашает к камину и зовет препода.
— Валя, брат Юры, вашего одногруппника, — удовлетворенно хмыкает Ден.
Теперь понятно, а мы ни слухом ни духом. Катька, покрасневшая, наверное, уже думает как сбежать, а до меня наконец доходит одна вещь: если здесь Ден, значит, и Алекс?! Или я себя накручиваю?
Становится жарко, и глаза лихорадочно бегают по помещению.
— Не волнуйтесь, — начинает преподаватель, — я в универе бука, а тут простой холостой парень, — смотрит на Катьку с интересом.
Валентин, как он сам попросил его называть, заводит легкую непринужденную беседу. А когда у нас кончаются напитки, я предлагаю подняться на второй этаж и потанцевать.
Подруга с радостью соглашается.
— Теперь мне точно не сдать экзамен, — вздыхает Катька на лестнице.
— Кать, я тебя прошу, — мне уже надоело. Понимаю, что она переживает за стипендию, но так себя накручивать даже я не умею. — Все ты сдашь! — обнимаю подругу за плечи.
Здесь атмосфера покруче клуба. Цветомузыка, туман и даже диджей есть, а еще меня удивляет, что на втором этаже такая же большая гостиная, как и на первом.
Опять ловлю себя на том, что ищу Алекса. Двигаюсь под популярную музыку, но присматриваюсь к каждому парню.
— Я больше не могу! — орет мне в ухо подруга. — Пить хочу ужасно!
Соглашаюсь, и мы возвращаемся на первый этаж. Спускаемся до половины лестницы, заметив, кто стоит на последней ступеньке.
Светлые облегающие потертые джинсы, футболка плотно облегает тело, а на шее выглядывают из-под футболки до боли знакомые тату.
Вдох — выдох.
Ноги приклеились к ступенькам.
Гул в ушах. И безумное желание бежать.
Туго сжимаю ладонь Катьки, которая тоже кажется не дышит, и иду далее.
Прохожу мимо, надеясь, что он не остановит.
Не трогает. Просто проводит глазами, я чувствую его взгляд, но не трогает.
— Кать, можно тебя на минутку? — Ден настолько вежлив, что даже я трясу головой. Или он специально, чтобы меня одну оставить.
Я хочу. Боюсь. Но также понимаю, что этот разговор рано или поздно должен произойти.
— Ден, ты заболел? — хихикает Катька, выбирая на столе напитки.
— Мне правда очень нужно с тобой поговорить, — подходит и что-то шепчет на ухо.
Подружка хмурится, но соглашается. Просит меня никуда не идти, она быстро, а я уже чувствую, как трясутся коленки.
— Ты же не сможешь вечно бегать от меня, детка, — голос над ухом срывает сердце в пятки. — Я же ничего не прошу, просто выслушать, — и я сдаюсь. Поворачиваюсь к парню лицом, несколько мгновений блуждаю по лицу, потому что боюсь заглянуть в глаза. Заглянуть и опять утонуть.
67
— Говори, — произношу дрожащим голосом.
— Давай выйдем, — хочет прикоснуться, но останавливаю его рукой.
— Я сама, — так и не взглянув, выхожу на небольшую террасу.
Еще несколько ступенек — и сад. Накрытый специальным брезентом бассейн, вокруг которого очень много света.
Думаю, здесь очень красиво летом и весной.
— Держи, — протягивает мою курточку, — вся трясешься.
Да, только не от холода, но пусть будет так. Так даже лучше.
Одеваюсь и разворачиваюсь к бассейну. Не могу, не могу смотреть на него, опять злюсь. Снова хочу орать, и слезы очень близко.
— Мил, — останавливается за моей спиной. Близко. Я улавливаю его дыхание и тепло… аромат. Такой знакомый и родной.
Слез не могу удержать. Они льются, как вода из крана, только в моем случае, я не могу остановиться.
