Помощник шерифа Лоулер приехал вместе с Монти. Завывание их сирены и вертящиеся полицейские огни на крыше машины, въехавшей во двор, вызвали новый приступ лая у Бандита.
— Они уже здесь, — сказала Саманта, бросив через портьеры гостиной взгляд на мерцавшие огни и соскальзывая с колен Джона Томаса.
Уже смеркалось, но Джону Томасу требовалось проверить еще одну догадку, пока не наступила полная темнота, а для того, чтобы осуществить свой план, ему нужно было дождаться, пока подъедет подкрепление.
Быстро обняв Саманту, он вскочил с кушетки и выбежал за дверь.
— Оставьте фары включенными, — приказал он, когда его помощник остановил машину. — Не заходите за ленту, которой я огородил вот эту зону. Здесь он пробегал.
— Что случилось? — спросил Монти. — Нам лишь сказали, что кто-то пытался проникнуть в ваш дом. С Самантой все в порядке?
— С ней все нормально. Правда, напугана до смерти. Но не ранена, за исключением ободранных коленей. А вы оба, прямо сейчас, отправляйтесь осматривать место преступления. Может быть, обнаружится что-нибудь, что я упустил. У меня появился другой план, но я не мог отойти до вашего приезда: боялся оставить Сэм без присмотра.
— Мы будем здесь, — ответил Майк Лоулер.
— Я отлучусь ненадолго, — сказал Джон Томас. — Что бы вы ни делали, не оставляйте ее одну.
— Можете положиться на нас, босс, — заверил Монти и вытащил из-под сиденья свой фонарь.
Саманта вышла на крыльцо, стараясь не показать, что она все еще смертельно боится, однако дрожащий голос выдал ее.
— Куда ты собрался? — высоким напряженным голосом спросила она.
Джон Томас поднялся по ступеням и взял ее руки в свои. Затем мягким движением убрал прядь волос, упавшую ей на лицо, и слегка поддел согнутым указательным пальцем кончик ее носа.
— Я хочу взять Бандита и попытаться пройти по следам убийцы. Если я смогу определить, откуда он пришел и куда ушел, то мне будет легче понять, кто он такой и откуда взялся.
— Мы останемся здесь, рядом с вами, — убеждающе произнес Майк Лоулер.
Сэм кивнула, удовлетворенная его объяснением и тем, что ей не придется быть одной.
— Я собираюсь приготовить ужин. Вы останетесь и поедите с нами, ребята?
— Да, мэм, — ответили те в унисон.
Когда Саманта вышла на крыльцо их встречать, они оба заметили на лице Сэм следы пережитого ужаса и долгих слез. Поэтому сейчас полицейские не смогли бы отказать ей ни в чем.
Монти отвернулся. Ему невыносимо было видеть, как шериф обнимал Саманту. Это слишком напоминало ему о собственном горе. Ярость переполняла его, и тогда он неслышно выругался и усилием воли загнал свои эмоции внутрь, туда, где им полагалось быть. Он начал собственный поиск, предоставив Лоулеру действовать по своему усмотрению.
Войдя в дом, Саманта нарочно оставила дверь приоткрытой. Ей почему-то было легче от звука голосов рядом и от сознания того, что она больше не заперта одна в четырех стенах.
— Проклятие!
Джон Томас пнул камень на обочине проселочной дороги, где Бандит окончательно потерял след. Став на колени, шериф начал осторожно ощупывать пальцами едва заметный след автомобильного протектора. Машина явно стояла здесь не так давно.
Кем бы ни был убийца, его машина была с низкой осадкой и у нее подтекало масло. Судя по размеру масляного пятна на земле, она протекала, словно решето.
Бандит заскулил и пробежался кругом, опустив морду к земле и все время принюхиваясь в поиске потерянного запаха.
— Без толку, парень, — сказал Джонни и свистнул, зовя того домой. — Твоя дичь весьма хитра. Она не стала от тебя прятаться на дереве. Этот тип просто сел в машину и уехал черт его знает куда.
Несколько минут спустя Джон Томас выбежал из леса; спущенный с поводка Бандит трусил впереди, рыская за тенями. Огни дома призывно светились на другой стороне луга. Все выглядело так же, как и в любую другую теплую летнюю ночь.
Сверчки пели свои обычные песни. Древесная лягушка квакала над излучиной реки, ей вторил в полный голос целый хор жаб. Но все же сегодняшняя ночь была иной. Сегодня некто вломился в его жизнь, угрожал его женщине, отчего Джон Томас чуть не сходил с ума.
Тут он остановил себя. «Моя женщина? Почему я начал думать о ней как о моей?»
Но ответить на этот вопрос Джонни мог лишь сердцем. Ответ был там, глубоко внутри, все время их разлуки.
Уже перевалило за десять часов, когда Джон Томас отпустил своих помощников домой. После ужина полицейские обменялись информацией, полученной в ходе их индивидуальных поисков.
Все, что узнала Саманта, — это то, что телефон починят завтра. Помимо этого, они не сказали ей ничего. Как она подозревала, оттого, что им просто нечего было сказать.
Сэм лучше, чем кто-либо другой, знала, каким хитрым может быть ее преследователь. Он обвел вокруг пальца всю лос-анджелесскую полицию и выставил ее перед ними как фанатичку с чересчур развитым воображением либо, если посмотреть с другой стороны, как психопатку, страдающую манией преследования.
Джон Томас проводил глазами отъехавших полицейских и, оставив Бандита на крыльце сторожить дом снаружи, вошел внутрь, захлопнув и заперев дверь.
— Думаешь, это сможет удержать его? — тихо спросила Саманта.
Поникшие плечи и покорность на лице и в голосе обеспокоили его. Ей сейчас нельзя было сдаваться.
— Почему бы тебе не принять ванну, дорогая? А я пока уберусь на кухне.
Она покачала головой.
— Когда он появился… я как раз была в ванной. Я не хочу идти туда снова одна.
Он протянул руку.
— Ну успокойся, Сэм. Тебе больше не придется ничего делать в одиночку. У тебя ведь есть я. Понятно?
Она потянулась к нему, и ее пальцы с нежностью провели по старому, почти невидимому шраму на его запястье.
Джонни улыбнулся. Их руки сплелись в тесном пожатии.
— Потрешь мне спинку? — спросила она, пытаясь разрядить напряжение.
— Если ты помоешь мне голову, — усмехнувшись, ответил Джонни. — Да, ты еще не слышала историю о нашей драке с Лемом Маршалом на скотном дворе и о том, как он уронил меня лицом в коровью лепешку, прежде чем споткнуться о молочный бидон и грохнуться наземь.
— Ты шутишь? — Саманта хихикнула, представив себе эту впечатляющую сцену.
— Если бы. К сожалению, это правда. Но имей в виду, я рассказал тебе это по секрету. Никто, кроме Лема, не знает, что произошло на самом деле, а он был настолько пьян, что вряд ли помнит детали. По крайней мере, я надеюсь, что нет. Я не переживу, если он начнет рассказывать каждому встречному, что моя физиономия была заляпана подсохшим коровьим дерьмом, когда я арестовывал его.
Лицо Саманты расплылось в широкой усмешке.
