Гаскел начал терять терпение. Можно подумать, что он разговаривает с тринадцатилетним подростком, который впервые в жизни оторвал глаза от парты и обнаружил, что у девочки в соседнем ряду чудные косички и веселая улыбка. Тьфу.
– Так возьми и выясни это! – вспылил он. – Ты мужчина или нет? Сколько тебе лет, Алекс? Сидишь и хнычешь, как девчонка. Если тебе так нужна эта Джулиана, иди и возьми ее. Откажет она, что ж, будешь точно знать, что сделал все возможное. Хотя мне почему-то кажется, что она точно так же сидит сейчас у окошка и проливает слезы из-за того, что ты не даешь о себе знать!
Морис Гаскел был не так уж далек от истины. У окошка Джулиана, конечно, не сидела, так как с головой погрузилась в приготовления к свадьбе, но об Алексе не переставала думать ни на минуту.
Ни ее родители, ни жених, ни кто-либо другой не подозревали о приключении, которое ей пришлось пережить вместе с… Нет, она в который раз запретила себе произносить его имя. За Джулианой давно уже никто не следил. Она была вольна поступать так, как хочет. Пропадать на недели и не ставить никого в известность, ночевать, где угодно и с кем угодно, возвращаться в любом виде. Было несколько обязательных семейных событий, на которых она должна была присутствовать. В остальное время Джулиана Декстер была свободна как ветер.
Ей всегда это нравилось. Полная независимость – столько денег, сколько обычному человеку за всю жизнь не потратить, и никаких границ. Родители – понимающие люди, которые не желают ее ни в чем ограничивать. И только со временем Джулиана постепенно понимала, что им просто нет до нее никакого дела. Сейчас этот факт предстал перед ней во всей своей неприглядной красе. Ее похитили. Причем не с обычной вечеринки, а с ее собственной помолвки. Но ни отец, ни мать, ни жених (впрочем, от Сэма Джулиана никогда не требовала многого) не забеспокоились. Интересно, что они объяснили гостям, когда стало ясно, что невесты на празднике нет? Впрочем, взбалмошность Джулианы Декстер хорошо известна в их кругу. Им, наверное, даже не пришлось ничего объяснять.
В тот день смертельно уставшая Джулиана добралась до своей комнаты, приняла душ и легла спать. Если у прислуги и возникли вопросы относительно ее неприличного внешнего вида, они оставили их для посиделок на кухне. В доме Рональда Декстера привыкли не задавать Джулиане лишних вопросов. Когда-то это было ей на руку; но сейчас девушке казалось, что ее присутствия в этом доме попросту никто не замечает.
Джулиана проспала пятнадцать часов подряд и проснулась отдохнувшей, зверски голодной и ужасно несчастной. Нелепая мысль, зародившаяся, когда девушка на негнущихся ногах поднималась в спальню, разрослась и не давала ей покоя. Она совершила глупость, когда позволила Морису Гаскелу отвезти ее домой. Она должна была оставаться с Алексом, поехать с ним в больницу, сидеть у его постели, выхаживать его, заботиться о нем, а потом…
Джулиана пробралась на кухню, переполошив служанок, и вытащила из холодильника вчерашнее мясо. Ей хотелось есть, а что – совершенно неважно. Ощущение того, что она совершила непоправимую ошибку, не покидало ее ни на секунду. Если бы можно было повернуть время вспять! Она бы поборола усталость и настояла на том, чтобы поехать вместе с Алексом. Никто бы не стал ей противоречить. В конце концов, после того, что они пережили вместе, она имеет право на…
На что? – с горечью спрашивала себя девушка, допивая кофе. Похитители прихватили тебя случайно. С тем же успехом Алекс мог бы оказаться в лабиринте, а потом и в подвале с любой другой девушкой. И девушке этой было бы совершенно необязательно разыгрывать из себя Флоренс Найтингейль у его постели…
От этой мысли Джулиане стало совсем плохо. Ее роль выполнена. Гаскел от души поблагодарил ее и отправил домой. О Джулиане Декстер теперь можно благополучно позабыть. Алексу сейчас тем более не до нее, а уж когда он выздоровеет, он и не вспомнит, как она выглядит.
Хотя оставалась маленькая надежда. Сейчас ему плохо, но, когда он придет в себя, он свяжется с ней. Хотя бы для того, чтобы убедиться, что у нее все в порядке. Они вспомнят о том, как карабкались к окну по ее платью, и дружно посмеются. Ведь было что-то между ними, точно было. Разве она не помнит, какими глазами он смотрел на нее, когда она безрассудно стягивала с себя платье? А она… она намеренно вела себя резко и задиристо, чтобы он ни в коем случае не догадался, что ее сердце тает от одного его взгляда. Как ей хотелось нравиться ему, быть смелой, уверенной в себе, независимой, находчивой! Алексу Мерреллу не привыкать к страстным признаниям в любви и женским слезам и вздохам. Она покорит его другим – бравадой и равнодушием…
Вот и покорила. Прошла неделя, а все ее телефоны молчали, и никто не пытался пройти сквозь охраняемые ворота дома Декстеров. Две недели, три, месяц. Слишком долго. Даже если у Алекса действительно сломано плечо, он уже должен был прийти в себя. Но он не звонит, значит, ей привиделось пламя в его глазах… Неудивительно. Должно быть, он по привычке смотрит выразительно на каждую женщину, отчего у нее кружится голова и она начинает сочинять всякие любовные бредни… Джулиана Декстер не исключение.
От душевных терзаний Джулиана перешла к бессильной злобе. Надо же было так попасться! Она так долго убеждала себя, что любовь не для нее, что сама поверила в это. Ей нужно было бежать от Алекса Меррелла в тот самый момент, когда она впервые увидела его в зале «Блестящего Вегаса». Ведь уже тогда ее сердечко непривычно екнуло… Но нет, она наивно полагала, что находится в полной безопасности и справится с любыми чувствами. Более того, сама полезла к нему…
И во второй раз тоже. Зачем ей было посылать Алексу дурацкую записку с требованием встретиться? Какая разница, почему он заявился на ее вечеринку? Он вел себя вполне прилично и не думал настаивать на свидании, но она словно сошла с ума. Ее страдания – достойное наказание за глупость. Любить человека, для которого тебя не существует, – этого и врагу не пожелаешь…
Единственное, что теперь оставалось Джулиане, это стиснуть зубы и терпеть. Пусть все внутри у нее превратится в одну сплошную рану, ни один мускул не дрогнет на ее лице. Дочь Рональда Декстера будет такой, как прежде. Равнодушной, скучающей, эгоистичной. Ни один человек в мире не догадается, что ее сердце плавится от любви и изнемогает от нежности, что ее тело ноет от тоски по рукам одного-единственного мужчины… Она выйдет замуж за Сэма, потому что так угодно отцу, она будет вести себя так, как подобает даме из высшего общества, она остепенится и заведет детей, займется благотворительностью или чем-нибудь еще и… И никогда ноги ее не будет в Лас-Вегасе или в его окрестностях!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
