и самого престижного заведения.
Мы брели по лесу, огибая мокрые деревья и недовольно бурча, когда за шиворот падали капли. Я порадовалась, что сейчас ночь и нас никто не видит. Потому что, подозреваю, со стороны мы смотрелись крайне странно.
Я не понимала, зачем иду за Натаниэлем. Что мне делать в его кабинете? Он узнал все, что хотел, но почему-то настаивал на том, чтобы я следовала с ним. Может, он хочет побыть со мной? И возможно, это как раз тот шанс, который мне представится? Я смогу с ним поговорить и рассказать, в какую идиотскую ситуацию попала с Сильхом…
Гранд-мэрш держался ровно и дружелюбно, но я не знала, как к нему подступиться. Между нами стояла невидимая, но очень прочная стена.
Пока мы шли, снова начал накрапывать дождь. В итоге последние метры до академии мы почти бежали, спасаясь от усиливающегося ливня, а в кабинет влетели промокшие до последней нитки.
– Дурацкая погода! – возмутилась я, убирая от лица влажные пряди и чувствуя себя глубоко несчастной.
– И не говори, – согласился Натаниэль, стаскивая через голову намокшую ветровку вместе с рубашкой.
Хотела бы я последовать его примеру и избавиться от мокрой одежды, но не рискнула. Мужикам в этом плане проще. Они могут сверкать своими накачанными торсами и при этом оставаться в рамках приличий, а нам приходится сиротливо жаться на стуле в мокрых кофточках и проклинать непогоду.
Сейчас я его почти ненавидела. За широкий разворот плеч, за сильную спину и идущую вдоль позвоночника ямочку. Смотрела, словно завороженная, как переливаются под загорелой кожей тугие валики мышц. Красивый. Самый волнующий мужчина из всех, кого я знала. Сильх тоже красив, наверное, даже красивее Натаниэля. Да что я! Однозначно красивее. На его лице нет шрамов, фигура тоже не подкачала… Хотя фейри казался не таким мощным, как гранд-мэрш. Но важно другое: мое сердце начинало стучать быстрее, когда рядом был именно этот человек.
А сам гранд-мэрш не обращал на меня внимания. Еще раз обругал погоду, едва не запнулся о мельтешащую под ногами Тварь, которая бегала по незнакомой комнате и тщательно встряхивалась – она терпеть не могла быть мокрой. Быстро отыскала ковер и рухнула на спину, чтобы как следует вытереться. Дома мама за подобное ругала, а вот гранд-мэрш даже внимания не обратил, позволив делать все, что хочется.
Натаниэль подошел к шкафу и достал сухую рубашку. Он что, хранит в кабинете запас одежды? Видимо, да, так как за рубашкой последовал свитер.
– Переоденься, а то замерзнешь, – велел он и кинул в меня свитером. Я инстинктивно поймала его, но проблеяла:
– Не-ет, спасибо. Я не намокла.
– Я намок, а ты нет? – усмехнулся он и развернулся ко мне, сжимая в руках рубашку и позволяя вспомнить, насколько красиво его тело и какой безупречный у него пресс с кубиками, которые так и хочется пересчитать.
– Тут негде переодеться, – выдавила я. – А я не такая смелая, как ты…
– Ты смелая, Рина, – заметил он. – И я уже видел тебя без одежды. Но так и быть, я отвернусь и не буду смотреть. Просто переоденься. Договорились? А я поставлю чайник, и потом мы спокойно поговорим.
– Я очень хочу с тобой поговорить, – призналась я.
– Не о том, о чем ты думаешь, – отрезал он. – Мы поговорим исключительно об убийствах. Хорошо?
Я промолчала, но он с нажимом еще раз спросил:
– Хорошо?
– Хорошо, – согласилась я, впрочем, не собираясь выполнять обещание, которое у меня вырвали силой.
Натаниэль отвернулся, как и обещал. Открыл шкаф и стал выбирать чай из стоящих на полках коробок. Я знала, что он не повернется. Вряд ли девушка в нижнем белье – такое удивительное зрелище для гранд-мэрша. Но почему-то все равно сильно волновалась.
Торопливо сняла мокрую одежду и надела его свитер. Он был теплым, уютным и доходил мне почти до колена. Какая же я маленькая и хрупкая по сравнению с Натаниэлем… Этот объемный, едва уловимо пахнущий его туалетной водой свитер скрывал меня гораздо больше, чем моя собственная одежда. Но в нем я чувствовала себя беззащитной и практически раздетой. Потому что он принадлежал Натаниэлю.
Когда он повернулся и мазнул по мне равнодушным взглядом, невольно попыталась натянуть свитер пониже, чтобы прикрыть колени. Хотя обычно не отличалась излишней стеснительностью. Колени точно не та часть тела, демонстрация которой могла вогнать меня в краску.
– Держи. – Натаниэль поставил передо мной чашку дымящегося чая, пахнущего медом и мятой. – Рассказывай, как оказалась в лесу. Зачем вообще пошла туда на ночь глядя?
Град-мэрш снова отвернулся к шкафу, достал оттуда коробку с печеньем и одну штуку не глядя засунул под стол, где сидела Тварь. Она мигом забыла про свой трофей, на который до этого постоянно косилась, и в один миг схрумкала угощение. Печенька ей понравилась, и Тварь тут же оживилась: выбежала из-под стола и уставилась на Натаниэля преданными голодными глазами.
– Ты ее вообще, что ли, не кормишь? – удивился гранд-мэрш.
– Ага. – Я фыркнула. – Все так думают. Поздравляю, тебя обвела вокруг пальца маленькая собачка. Теперь не отстанет. Ты ее покормил, и она считает тебя своим рабом. Что смотришь? Дай ей еще, у тебя просто нет иного выхода.
Натаниэль усмехнулся и выдал Твари еще две печеньки, тем самым навсегда покорив ее трепетное сердце. За еду поганка могла предать кого угодно. Сегодня она стала преданной поклонницей гранд-мэрша.
– Но, Рина, я серьезно. – Натаниэль повернулся ко мне, и его взгляд был строгим. – Что ты делала на месте убийства своей подруги? Я не верю в случайности. Ты же понимаешь, как это выглядит со стороны? К тому же ты сказала мэршу Адриану, что в ночь убийства была у Сильха. Но мы знаем – это не так. Ты ночевала в моей комнате… одна.
– Думаешь, я ее убила? – Я хмыкнула и покачала головой, не веря, что Натаниэль может подозревать меня. Это глупо. Или нет… просто мне обидно. Думала, он знает меня лучше. Знает, что я не могла убить. Мне кажется, даже врага. Что уж говорить о подруге?
– Я действительно не ночевала у Сильха. Но и у тебя меня тоже не было, – призналась я.
– А где тогда ты была?
– Там же, где еще пол-академии. Ты же помнишь про отбор Адама на звание самого крутого сэршела?
– Он еще играется?
– Нет, конечно, – отмахнулась я. – Проходило объявление очередного этапа. Там была я, Сильх и еще куча народа. Мне кажется, вся академия. А до этого ко мне приходила Зейна. А позже я видела Сабрину…
– То есть алиби
