Следующий абзац сильно поврежден, однако можно понять, что автор описывает различные виды рыб, которые должны войти в «святилище» вместе с «его Рыбой»:
У кого превосходные усы, кто ест сладкие растения,Большая рыба сухур[25] пусть тоже войдет с тобой,
Кто ест. . . тростник, кто . . . ко рту,Маленькая рыба сухур пусть тоже войдет с тобой,
У кого толстые губы, кто сосет тростник….Рыба гуд (карп) пусть тоже войдет с тобой.Кто похож на черный шест для лодки и порожден в полях,. . .Рыба губи (угорь) пусть тоже войдет с тобой.
Большинство рыб автор описывает в общих чертах, обычно не более чем в двух-трех строках. Зато одной рыбе он отводит целых одиннадцать строк! Судя по загадочным подробностям, которые он приводит, речь идет, по-видимому, об электрическом скате с голой кожей, плоским туловищем и заостренным хвостом:
Голова — мотыга, зубы — гребень,Ее кости — ветви пихты,Кожа на ее брюхе (?) — кожаный мех для воды, мех Думузи (бога пастухов),«Безволосая» кожа, которая не нуждается ни в какой обработке;Ее тонкий хвост — бич рыбака;Прыгающая рыба с кожей от рождения гладкой;Ее «внутренности» не в ее носу;Рыба, которая поражает своего противника в руки и в ногиСвоей иглой, служащей ей копьем,Эта рыба — табу, ее не приносят на алтарь в городском святилище,Рыба мур, пусть она тоже войдет с тобой, моя Рыба!
После краткого описания некоторых других рыб (каких — до сих пор неизвестно) — кин, пешгид, гур, агаргар, сагга, турхар(?), азагга, муш, гиру и салсал — автор переходит к описанию различных птиц, а также крокодила, то есть тех, кто истребляет рыб. Из-за них убежище для рыб еще более необходимо.
Начало абзаца не сохранилось. Остальные строки звучат так:
Кто издает свой зловещий крик на болоте и на реке?Птица акан схватит тебя, моя Рыба.
Кто там в воде, где растянуты сети, плавает вокруг них, (высматривая) тебя?Птица убур схватит тебя, моя Рыба.
Длинноногая, хохочущая,Кто приходит из отдаленных вод, кто оставляет следы на иле?Птица аншебар схватит тебя, моя Рыба.
Тот, кто не разукрашен…,У кого голова (?) птицы, а ноги рыбы,Птица киб схватит тебя, моя Рыба.
Тот, кто нападает (?) на четвероногих, бегающих по болотам, —Крокодил схватит тебя, моя Рыба.
В связи с множеством опасностей, поджидающих ни в чем не повинную, ничего не подозревающую рыбу на каждом шагу, убежище приобретает для нее насущную необходимость. Наш любитель рыб заканчивает свой монолог следующими словами:
Чтобы тебя не схватили, чтобы тебя не раздавили,Моя Рыба, время не ждет, приди ко мне!Время не ждет, приди ко мне.Царица рыбаков,Богиня Нанше будет радоваться вместе с тобой.
Собрания пословиц, поговорок и басен представляют собой лишь часть назидательной литературы древнего Шумера. Шумерские писцы создали также жанр наставлений, которые представляли собой либо сборники советов и указаний, как «Календарь земледельца» (см. гл. 11), либо описывали жизнь школы (см. гл. 2). Но у шумеров был особый литературный жанр, пользовавшийся наибольшей популярностью, — это жанр диспута, словесного поединка. В таком произведении в основном излагался спор двух соперничающих сторон, каждая из которых могла олицетворять что угодно: время года, животное, растение, металл, камень или же — как в сильно сокращенном варианте библейской легенды о Каине и Авеле — определенный род занятий.
Такому первому в истории человечества литературному спору и посвящена следующая глава.
20. Диспуты
Первые литературные споры
Шумерские учителя и литераторы не были, да и не могли быть, настоящими философами и глубокими мыслителями. Однако во всем, что касалось природы и окружающего мира, они проявляли себя внимательными наблюдателями. Длинные списки названий растений, животных, металлов и камней, которые составлялись как пособия для преподавания в школах (см. главу I), свидетельствуют о подробном изучении природных явлений и живых существ — во всяком случае их наиболее характерных особенностей. Кроме того, шумерские предшественники современных специалистов по истории культуры впервые сознательно попытались проанализировать, что представляла собой цивилизация того времени, и с этой целью составили перечень названий более ста входящих в нее элементов: различных общественных институтов, профессий, ремесел, оценок и норм поведения.
Одной из особенностей нашего отношения к окружающему миру является естественное сопоставление каких-то двух понятий или вещей — времен года, видов животных или растений, металлов, орудий производства, — которые настолько прочно связаны между собой в нашем сознании, что, называя одну вещь, мы не можем не вспомнить вторую. В такой сельскохозяйственной стране, как Шумер, этими парами были, например, зима и лето, скот и зерно, птица и рыба, дерево и тростник, серебро и бронза, мотыга и плуг, скотовод и земледелец. В определенных ситуациях все эти пары были в какой-то степени антагонистичными.
Общее же у них всегда было одно: их значение и полезность для людей. Поэтому естественно возникал вопрос: что или кто из двух полезнее для человека? Стремление дать ответ на этот вопрос, произвести своего рода оценку вещей влекло шумерских педагогов к жанру литературного спора, или диспута, созданного наиболее одаренными из них специально для этой цели.
Основную роль в таких диспутах играют доводы противников, каждый из которых «возвышает» себя и «принижает» своего соперника. Все это излагается в форме поэтического произведения, ибо шумерские авторы являлись прямыми наследниками еще не знавших грамоты певцов более ранних эпох, и поэзия была им ближе, чем проза.
Обычно спор композиционно обрамлялся мифологическим введением, где рассказывалось о сотворении соперничающих сторон, и соответствующей концовкой, в которой какое-нибудь почитаемое божество шумерского пантеона — или несколько божеств — выносили решение в пользу одной из сторон.
Сегодня мы располагаем частичными или полными текстами семи таких литературных споров. Однако из них пока изучены только три. Первый — это спор между божествами скота и зерна, достаточно подробно освещенный в гл. 15. Второй можно назвать так: «Лето и Зима, или Энлиль выбирает бога — покровителя земледельцев». Это один из самых длинных «диспутов», и когда текст будет восстановлен целиком, с использованием всего имеющегося в нашем распоряжении материала, он, кроме того, вероятно, окажется одним из наиболее интересных текстов с точки зрения конкретных сведений о земледелии в древности. Содержание его можно предположительно изложить следующим образом.
Бог воздуха Энлиль решил создать всевозможные деревья и злаки, дабы на земле воцарились процветание и изобилие. С этой целью он сотворил двух братьев — Эмеша (Лето) и Энтена (Зиму) и возложил на каждого из них определенные обязанности. В чем они заключались, видно из таких строк:
Энтен заставил овцу рожать ягнят, а козу — рожать козлят,Корову и быка он заставил размножаться, дабы сливок и молока было в изобилии,На равнине он радовал сердце дикой козы, осла и барана,Птицам небесным велел на обширной земле вить гнезда,Рыбам морским велел в зарослях тростника метать икру,Пальмовые рощи и виноградники он заставил давать в изобилии мед и вино.Деревья, где бы они ни были посажены, он заставил плодоносить,Сады он одел в зеленый убор, украсил их пышной растительностью,(Он) умножает зерно, брошенное в борозды,Подобно Ашнан (богине зерна), благостной деве, он заставляет зерно произрастать.
Эмеш сотворил деревья и поля, расширил хлева и овчарни,В хозяйствах он умножает урожай, покрывает землю….,В дома он приносит урожай обильный, наполняет житницы доверху.Он заставляет возводить города и жилища, строить дома по всей странеИ воздвигать храмы высокие, как горы.
Справившись со своими делами, оба брата, Энтен и Эмеш, решают отправиться в Ниппур, в «дом жизни», и почтить там благодарственными жертвами отца своего Энлиля. Эмеш несет различных животных, диких и домашних, а также птиц и всякие растения. Энтен несет драгоценные камни и металлы, деревья и рыб. Однако когда они приходят к порогу «дома жизни», завистливый Энтен начинает ссориться с братом. Они вступают в горячий спор, и наконец Эмеш говорит, что не признает за братом права называться «земледельцем богов». После этого оба отправляются в Экур, центральный храм бога Энлиля, и каждый излагает свою точку зрения. Энтен жалуется Энлилю:
