Мисс Булстроуд посмотрела на него, потом посмотрела на дверь, потом снова на Пуаро. Ее брови взлетели вверх. Он ответил ей взглядом в упор. Очень медленно мисс Булстроуд наклонила голову. Затем, снова в своей энергичной манере, сказала:
– Ну, Джулия, послушаем твой рассказ.
Девочка принялась рассказывать. Обмен теннисными ракетками, таинственная женщина и, наконец, находка того, что было спрятано в ракетке. Мисс Булстроуд повернулась к Пуаро. Тот мягко кивнул.
– Мадемуазель Джулия правильно все изложила, – сказал он. – Я взял на себя заботу о том, что она принесла мне. Оно надежно помещено в банк. Поэтому я думаю, что вам не следует больше опасаться дальнейших неприятностей здесь.
– Понимаю, – ответила мисс Булстроуд. – Да, я понимаю… – Она пару секунд помолчала, потом сказала: – Вы считаете, Джулии разумно оставаться здесь? Или ей было бы лучше уехать к тете в Лондон?
– Ох, прошу вас, – взмолилась Джулия, – позвольте мне остаться здесь!
– Значит, тебе здесь нравится? – спросила мисс Булстроуд.
– Очень, – ответила Джулия. – И, кроме того, здесь происходят такие интересные события…
– Это ненормально для Мидоубэнка, – сухо заметила мисс Булстроуд.
– Я думаю, что Джулии теперь не грозит здесь опасность, – произнес Эркюль Пуаро и снова бросил взгляд в сторону двери.
– Кажется, я понимаю… – сказала мисс Булстроуд.
– Но, несмотря на это, – продолжал Пуаро, – нужно проявлять сдержанность. Интересно, вы понимаете, что я понимаю под сдержанностью? – прибавил он, глядя на Джулию.
– Мсье Пуаро хочет сказать, – вмешалась мисс Булстроуд, – что ему бы хотелось, чтобы ты держала язык за зубами по поводу твоей находки. Не обсуждала это с другими девочками. Сумеешь держать язык за зубами?
– Да, – ответила Джулия.
– Было бы очень интересно рассказать такую историю подружкам, – сказал Пуаро. – О том, что вы нашли в теннисной ракетке глубокой ночью. Но есть важные причины, почему эту историю не следует никому рассказывать.
– Я понимаю, – сказала девочка.
– Я могу тебе доверять, Джулия? – спросила мисс Булстроуд.
– Вы можете мне доверять, – ответила Джулия. – Вот вам крест.
Директриса улыбнулась.
– Надеюсь, твоя мать скоро вернется домой, – сказала она.
– Мамочка? О, я тоже надеюсь.
– Как я поняла со слов инспектора Келси, – заметила мисс Булстроуд, – они делают все возможное, чтобы с нею связаться. К сожалению, – прибавила она, – автобусы в Анатолии ходят с неожиданными задержками и не всегда придерживаются расписания.
– Я могу рассказать маме, правда? – спросила Джулия.
– Конечно… Ну, Джулия, мы обо всем договорились. А теперь лучше беги к себе.
Девочка ушла, закрыв за собой дверь. Мисс Булстроуд пристально посмотрела на Пуаро.
– По-моему, я вас правильно поняла, – сказала она. – Только что вы очень демонстративно закрыли дверь. А в действительности вы нарочно оставили ее слегка приоткрытой.
Пуаро кивнул.
– Для того, чтобы все сказанное здесь можно было подслушать?
– Да – если кто-то захотел бы нас подслушать. Это была предосторожность ради безопасности ребенка: должен распространиться слух, что найденное ею благополучно лежит в банке, а не у нее.
Мисс Булстроуд несколько мгновений смотрела на него, потом мрачно поджала губы.
– Всему этому надо положить конец, – сказала она.
II– Идея заключается в том, – сказал главный констебль, – чтобы попытаться поделиться друг с другом нашими мыслями и сведениями. Мы очень рады, что вы с нами, мсье Пуаро, – прибавил он. – Инспектор Келси хорошо вас помнит.
– Это было много лет назад, – вставил Келси. – Старший инспектор Уоррендер вел это дело. Я был еще совсем неопытным сержантом и знал свое место.
– Джентльмен, которого мы для удобства называем мистер Адам Гудмен, вам незнаком, мсье Пуаро, но мне кажется, вы знаете его… его… э… шефа. Особый отдел, – прибавил он.
– Полковник Пайкэвей? – задумчиво спросил Эркюль Пуаро. – А, да, я его уже давно не видел. Он по-прежнему такой же сонный? – спросил он у Адама.
Тот рассмеялся.
– Вижу, вы хорошо его знаете, мсье Пуаро. Никогда не видел его полностью проснувшимся. А когда увижу, буду знать, что это тот редкий случай, когда он не обращает внимания на происходящее.
– В чем-то вы правы, мой друг. Точно подмечено.
– Ну, – сказал главный констебль, – перейдем к делу. Я не стану лезть вперед и навязывать свое мнение. Я здесь для того, чтобы послушать, что знают и думают люди, работающие над этим расследованием. Во всем этом столько разных сторон, но для начала я должен сказать вот кое-что. Это результат заявлений, сделанных мне по поручению различных высоких кругов. – Он посмотрел на Пуаро. – Предположим, что девочка, школьница, приехала к вам с красивой историей о том, что она нашла в полой ручке теннисной ракетки. Это ее очень взволновало. Коллекция, скажем, разноцветных камней, стразов, хороших подделок, что-то в этом роде, или даже полудрагоценных камней, которые часто выглядят не менее привлекательными, чем и драгоценные. В любом случае скажем, это было нечто такое, что любая девочка была бы в восторге обнаружить. Она, возможно, преувеличила их реальную ценность. Это вполне возможно, вам не кажется? – Он очень пристально посмотрел на Пуаро.
– Мне это кажется вполне возможным, – ответил сыщик.
– Хорошо, – сказал главный констебль. – Поскольку человек, который привез эти… э… цветные камешки в нашу страну, сделал это, ничего ни о чем не подозревая, и ни в чем не виноват, и мы не хотим, чтобы встал вопрос о незаконной контрабанде.
Затем, есть еще вопрос нашей внешней политики, – продолжал он. – Мне дали понять, что в настоящее время положение очень щекотливое. Когда речь идет о крупных интересах в области нефти, минеральных ресурсов и тому подобных вещей, нам приходится иметь дело с тем правительством, которое правит страной. Мы не хотим, чтобы возникали неловкие вопросы. Нельзя скрыть убийство от прессы – и убийство от нее не скрывали. Но не было упоминаний ни о чем, похожем на драгоценные камни, в связи с ним. И пока что, во всяком случае, их не должно быть.
– Я согласен, – ответил Пуаро. – Всегда следует учитывать международные осложнения.
– Вот именно, – сказал главный констебль. – Думаю, я буду прав, если скажу, что покойный правитель Рамата считался другом нашей страны и что стоящие у власти люди хотели бы выполнить его пожелания в отношении любой его собственности, которая может находиться в нашей стране. Я подозреваю, что в данный момент никто не знает, из чего она состоит. Если новое правительство Рамата заявит свои права на некое его имущество, которое, по их мнению, принадлежит им, будет гораздо лучше, если мы ничего не будем знать о том, что такое имущество находится в нашей стране. Просто отказать было бы бестактно.
– В дипломатии невозможно просто отказать, – сказал Пуаро. – Вместо этого говорится, что этому делу будет уделено пристальное внимание, но что в данный момент ничего определенного не известно о небольшом, скажем, запасе драгоценных камней «на черный день», который, возможно, принадлежал покойному правителю Рамата. Возможно, он до сих пор в Рамате или хранится у верного друга покойного принца Али Юсуфа, его могли вывезти из страны полдесятка человек, он может быть спрятан где-то в самом городе Рамат. – Он пожал плечами. – Об этом просто ничего не известно.
Главный констебль тяжело вздохнул.
– Спасибо, – сказал он. – Именно это я имею в виду. Мсье Пуаро, у вас есть друзья в очень высоких кругах нашей страны. Они вам очень доверяют. Неофициально они хотели бы оставить определенные предметы в ваших руках, если вы не возражаете.
– Я не возражаю, – ответил Пуаро. – Давайте на этом остановимся. У нас есть более серьезные вещи, которые надо обсудить, не так ли? – Он оглядел всех присутствующих. – Или вы так не считаете? Но, в конце концов, что значат три четверти миллиона или другая подобная сумма по сравнению с жизнью человека?
– Вы правы, мсье Пуаро, – согласился главный констебль.
– Вы правы во всем, – сказал инспектор Келси. – Нам нужен убийца. Мы будем рады выслушать ваше мнение, мсье Пуаро, – прибавил он, – потому что все это пока только догадки, а ваша ничем не хуже догадки других людей, а иногда и лучше. Все это дело напоминает клубок спутанных шерстяных нитей.
– Отлично сказано, – согласился Пуаро. – Придется взять этот клубок шерсти и вытащить из него нить единственного цвета, который нам нужен, – цвета убийцы. Правильно?
– Правильно.
– Тогда расскажите мне, если вас не слишком утомит повторение, все, что нам стало известно.
