— Что же хорошего? — буркнул Вадим. — У них были дальние бомбардировщики не хуже наших «пе-десятых» и «ту-пятых». Конечно, мы раньше сделали водородную бомбу и сверхзвуковые истребители, но Королев и фон Браун запустили межконтинентальную ракету только в начале пятидесятых…
— Почитаем, — заверил его дядя Гриша. — Может, еще чего-нибудь посоветуешь?
— Даже не знаю… — старший лейтенант замялся.
«Морскую войну» Роскилла они уже взяли, «Совершенно секретно. Только для командования», «Документы ГКО и Ставки ВГК», «Советские танки» и «Обогнавшие время» — тоже. Из затруднения его вывел Петрович, воскликнувший:
— А где же мемуары Деница и Ватутина?
Не без труда вспомнив, о ком идет речь, Вадим объяснил, что названные военачальники погибли в середине войны, потому и мемуарных книг написать не успели. Гости не стали развивать тему и стали собираться в дорогу. Взяв дядю Гришу за руку, подполковник Устинцев объявил:
— Ваши покупки мы оплатим по перечислению за счет министерства. Вас попросим только сдать карманные телефоны. Надо владельцам вернуть.
Понимающе кивнув, чекисты давних лет выложили на прилавок четыре телефона. Затем, пролистав мемуары Кирпоноса «От Киева до Гибралтара», дядя Гриша осведомился, не помогут ли потомки с транспортом.
— Трамвай уже ждет, — сообщил Устинцев.
Предложение пришельцев поехать на такси подполковник деликатно признал неудачным. Очевидно, приказ о трамвайном отъезде был отдан на высочайшем уровне.
Трамвай ждал на остановке, вокруг бродили оперативники разных отделов. Поодаль, возле тротуара, застыл в готовности бронированный «Барс». Пассажиры в трамвайном вагоне отсутствовали — предстоял спецрейс для избранных.
Кроме гостей из прошлого в электрический вагончик вошли только Банников и Лаптев. Трамвай конвоировали два пуленепробиваемых «Изюбря» с оперативниками, а в некотором отдалении двигался тяжелый «Барс». Вадим не сомневался — при малейших осложнениях из крыши бронемашины выдвинется крупнокалиберный пулемет на турели, после чего трамвай станет похож на бабушкин дуршлаг.
Примерно на полпути, когда пересекли улицу Циолковского, оставляя справа микрорайон, Бурлак коротко поведал, что Емшанов пришел в сознание и рассказал о встрече с предком. По словам майора, гости расспрашивали, как сейчас людям живется. Еще гости выспрашивали про инструкцию встретить гостей из прошлого. У майора сложилось впечатление, будто старые чекисты ищут какой-то подвох.
Автоинспекция перекрыла светофоры на боковых улицах, устроив кавалькаде безостановочный марш-пробег. Конечной остановки трамвай достиг за рекордное время. Здесь их встретил Алябьев с сотрудниками, а лес был полон людей в камуфляже и в штатском. За деревьями Вадим разглядел крытый грузовик с антеннами — похоже, зачем-то подтянуты войска связи.
— Савоньков и Доломанов ждут возле беседки, — сообщил Алексей Ильич. — Майор просил поторопиться. Говорит, калитка начала безобразничать.
— В каком смысле? Что значит «безобразничать»?! — возмутился дядя Гриша. — У нас на завтра делегация намечена!
— Извините, мы тут ни при чем, — развел руками полковник. — А насчет завтра — отдельный вопрос. Свободный переход закрыт. Отныне любые визиты будут проходить под нашим контролем.
Дядя Гриша покачал головой, но ничего не сказал. Ситуацию прокомментировал Вася Маузер, весело проговоривший:
— Серьезные хлопцы. И работать умеют, не то что вчерашние-позавчерашние…
— Да уж, за считаные часы разобрались, — согласился Демидович.
Со стороны беседки подтянулись четверо в довоенных мундирах, возглавляемые капитаном, в котором Вадим узнал Доломанова, будущего замначальника следственного управления МГБ СССР. По приказу капитана, его спутники — младший лейтенант и два сержанта — помогли Петровичу и Мазуру отнести тяжеленные сумки куда-то в лес. С ними ушла и Нюся.
— Кажется, вы нам не вполне доверяете, — сказал Демидович, обращаясь к Алябьеву.
— Вы нам тоже, — отрезал полковник и тут же поинтересовался: — Вы на своей стороне ловите радиосигналы отсюда?
— С помехами, — признался дядя Гриша. — Мои радисты говорили, что на коротких волнах лучше слышно. Телефонный провод протянули — хорошо слышно было.
Алябьев молчал, слушая указания из верхних эшелонов. Вадим подумал, что распоряжения поступают как минимум из Коллегии министерства, хотя могли подключиться и персоны повыше рангом, вплоть до главных руководителей государства.
— Хотите установить постоянную связь? — спросил Демидович. — Наверное, дельная мысль, можно подумать…
Капитан посмотрел на старшего майора, и Вадим понял: они про что-то недоговаривают. Остальные современники тоже заметили странное выражение на лицах гостей.
— Мы не знаем точно, кто вы такие, — мягко, словно извиняясь, произнес Алексей Ильич. — Нужны доказательства, что вы пришли из нашего общего прошлого.
Голос министра шепнул Вадиму прямо в ухо: «Предложи сходить на ту сторону, старший лейтенант. Вернешься капитаном».
«Если вернусь», — подумал Вадим. Впрочем, он понимал, как важно выяснить, куда ведет темпоральный тоннель, а он был единственным в радиусе километра специалистом по истории того периода.
— Может, я прогуляюсь, провожу товарищей, — непринужденно вызвался он. — Не возражаете, дядя Гриша?
— Я сам хотел тебя пригласить, — не совсем искренне сказал Асриян. — И других приглашаю.
«Другие» вежливо отказались.
Офицер-связист прикрепил к «Эскорту» Вадима тонкий проводок — если УКВ не пройдут через тоннель, товарищи на этой стороне все равно получат изображение и звук.
Снова пошел дождь, по небу змеились молнии. Трое коллег из разных времен быстрым шагом подошли к беседке, где людей в погонах сменили люди в петлицах, вооруженные старинными самозарядными винтовками. В глубине лесопарка сверкали синеватые вспышки.
— Пошли скорее, не нравятся мне такие сполохи, — сказал немолодой дядька в кожанке поверх мундира со шпалами на петлицах. — Спасибо за помощь, Лаптев.
— Он с нами, — объяснил дядя Гриша.
Майор госбезопасности — Вадим не сомневался, что видит самого Савонькова, который после войны станет начальником 3-го главного управления, — кивнул и шагнул под дождь. После недолгого бега через мокрый лес они увидели неправильной формы контур, очерченный между деревьями тонкой светящейся линией. Линия была белого цвета, но часто моргала, делаясь ярко-синей.
— Совсем узкие стали, — озабоченно буркнул Савоньков. — Как бы совсем не закрылись. На машине уже не проехать.
— Это и есть темпоральный тоннель? — сообразил Вадим.
— Мы называем их воротами или калиткой, — объяснил дядя Гриша. — Ну, пошли, в колонну по-два. Не бойся, Вадим, это не больно. Только немножко током бьет.
Разряды кололи ощутимо, но приходилось терпеть. Кто-то позади высказался: мол, надо в резиновые костюмы нарядиться, как у водолазов. Подгоняемый электрическими ударами Вадим пробежал по ослепительно сверкавшему проходу и вновь оказался в лесу под дождем. Толкнув его в спину вышел из тоннеля следующий путешественник во времени.
«Темно или камера плохо работает?» — спросил в «Эскорте» полковник Алябьев.
— Темно, — подтвердил Вадим.
— Здесь раннее утро, — объяснил Асриян. — Рассвет через час.
Ждавшие на этой стороне люди в мундирах помогли разматывать кабель, который тянулся за Вадимом. Савоньков и дядя Гриша спросили, доставлены ли книги, и Доломанов доложил, что груз уже в штабе и что комиссар ждет прибывших.
Их повели через лес, примерно через полкилометра тропинка уперлась в столбы с колючей проволокой. Часовые распахнули ворота, дальше тянулись булыжные дорожки, одна из которых привела к большому бревенчатому дому, за которым стояли автомобили, а чуть подальше Вадим увидел танк неизвестной ему конструкции.
Он даже сбился с шагу, пытаясь в тусклом освещении рассмотреть боевую машину. Танк явно не относился к основным — скорее, что-то среднего тоннажа. Шесть опорных катков, фальшборты отсутствуют, приплюснутая башня, длинная пушка с эжектором в средней части ствола. Ничего подобного в предвоенные годы не создавалось, да и после Победы конструкторы разрабатывали более тяжелые модели на базе «ИСов». Поторопив его, дядя Гриша поинтересовался: неужто, мол, не узнаешь «Т-72», на что Вадим ответил отрицательно, потому как нельзя узнать то, чего никогда прежде не видел.
С этими словами он вошел в дом, откинул капюшон и расстегнул «молнию» куртки, машинально вытер подошвы о половик.
На стенах просторного помещения висели карты полушарий, СССР и Европы. Мебель ограничивалась большим столом, десятком стульев и прибитыми к стенам книжными стеллажами. Стены украшали положенные, согласно эпохе, портреты. На ближнем к входу краю стола лежала пачка свежей периодики — Вадим узнал сегодняшние выпуски городских и центральных газет.
