Дюк подождал, пока они снова приблизятся к двери. Он слышал их, слышал, как смачно зевает часовой, и тут распахнул дверь — не резко, а спокойно, будто створка отошла под легким порывом сквозняка. Сторож с удивлением повернулся и попытался выхватить револьвер. В это мгновение Дюк хватил его своей крепкой рукой. Тяжелая рукоятка кольта опустилась на голову, и незадачливый страж рухнул на пол, а Дюк вышел из номера.
На ступенях лестницы он заметил кучку людей, присевших отдохнуть и поболтать. В их руках блестели револьверы. Да, и на лестничной площадке они поставили часового, тоже здорового парня, и никто из этих людей даже не задремал, несмотря на столь позднее время!
Все произошло в мгновение ока. Дюк, словно испуганный заяц, уже несся вниз по лестнице. Прогремело несколько выстрелов. Он почувствовал, как пуля оцарапала кожу на голове, вторая аккуратно срезала повязку, заботливо наложенную доктором. Но он целым и невредимым добрался до поворота, на полной скорости прошел его и не снижая темпа побежал в самый конец коридора.
В результате неожиданного рывка он получил фору, причем не только в расстоянии, отделявшем его от попавшей впросак охраны. Ему психологически помогал уже сам тот факт, что он бежит, а его преследователям еще только предстоит вскочить на ноги, преодолеть несколько ступенек, на которых они сидели, и только тогда начнется настоящее движение. Но в то же время им надо было всего-навсего добраться до поворота коридора, и тогда они смогут открыть огонь на поражение, а ему надо добежать до самого конца, до широко распахнутого окна в самом конце коридора.
Мало того, своими криками и стрельбой они переполошили весь дом, люди рванулись в гостиницу, и теперь в каждом ее закутке звучали враждебные мужские голоса. Дюк понимал, что шансы его невелики, примерно один к двадцати. Он добрался до окна в конце коридора. Нет, его шансы вряд ли были выше, чем один к пятистам!
Под его ногами была пропасть. При первых тревожных звуках двор гостиницы наполнился людьми, многие из них уже вскарабкались на лошадей и были готовы мчаться за мерзким преступником. Предположим, что он удержится на ногах после прыжка и не сломает себе ни руку, ни ногу и не потеряет сознания от сильного удара о землю. Ну и на что же ему оставалось надеяться после этого? Как он сумеет выбраться из этой разъяренной толпы пеших и всадников?
Он схватился за косяк окна в тот момент, когда за спиной раздался отчаянный визг передового преследователя, достигшего наконец угла коридора. Дюк услышал револьверный выстрел, и пуля впилась в стену совсем рядом с ним. Дюк прыгнул. Нет, не зря он так долго — Целых несколько секунд! — стоял на подоконнике. Он ждал, когда люди внизу, во дворе, заметят его и вытащат револьверы. Он ждал, когда кто-нибудь из них подъедет поближе, под самое окно. И в этот момент он отпустил руки, оттолкнулся от подоконника и прыгнул.
Коленями он ударил всадника в спину. Тот, оглушенный ударом, свалился на землю, словно мешок. Дюк рухнул вместе с ним, но тут же вскочил на ноги. Именно это и было необходимо Дюку: ошеломить противника первым ударом, не дать ему прийти в себя, вырваться из кутерьмы, царящей во дворе гостиницы.
Он вскочил на коня и прижался к его боку всем телом, как кошка, спускаясь с большой высоты, всем телом прижимается к стволу дерева. Одной рукой он ухватился за богатую гриву, другой судорожно вцепился в луку седла, после чего перебросил ногу через хребет животного, немного позади седла.
Началась стрельба. Страх подбодрил коня; маленький мустанг рванул прямо сквозь толпу, и люди едва успевали отскакивать от него. Что же касается стрелков, размахивающих револьверами, то у них было больше шансов подстрелить бекаса в прихотливом порхающем полете, чем попасть в страшноватый призрак, мчащийся в тени домов и упорно не желающий вылезать на залитую лунным светом середину улицы.
Свернув за угол и добравшись до Главной улицы, Дюк осмотрелся и обнаружил перед гостиницей с десяток мужчин, взбирающихся в седла. Улица была битком набита всадниками. Все они рвались в погоню. Они могли прошить его насквозь двадцатью пулями, но стрелять не решались, потому что с другой стороны улицы выступили в погоню примерно пятьдесят всадников, и вдобавок ко всему земля ходуном ходила от топота копыт, воздух сотрясали ругательства и звон боевой сбруи. Это были действительно храбрые мужчины, и, будь у них достаточно патронов, они перестреляли бы не один десяток таких дюков. Но если бы они открыли огонь сейчас, то первыми жертвами стали бы их товарищи, занявшие боевую позицию на противоположной стороне улицы.
Дюк моментально оцепил всю выгоду своего положения и, улыбнувшись, взялся за уздечку. Усевшись поудобнее в седле, он резко послал мустанга прямо в коридор между двумя шеренгами отважных бойцов. Не ожидавшая такого поворота событий, передовая волна погони сбилась в темноте с пути, а Дюк, развернувшись на сто восемьдесят градусов, пролетел по всей Главной улице города и растворился на дороге, ведущей в Черные горы.
Группа отважных всадников бросилась за ним в погоню. Но Дюк выиграл время и оставил позади преследователей, причем лучших из них.
23. БАНДИТ ПРИХОДИТ НА ПОМОЩЬ
Интересно, выросли его шансы на спасение или нет? Эта мысль занимала Джона Морроу, когда он несся на маленьком мустанге в ночь. Еще пару минут тому назад шансы эти выглядели как один к пятистам. А сейчас? Ах, был бы под ним не этот конек, а его любимый Понедельник! Славно бы он тогда поиздевался над ними! В минуту оторвался бы на расстояние по меньшей мере револьверного выстрела, а там, в призрачном лунном свете, — ищи ветра!
Впрочем, и теперь чем глубже он врезался в ночь, подбадривая мустанга шпорами, тем выше поднимались шансы на спасение. Но после пяти минут отчаянной скачки Дюк понял, что он, несмотря ни на что, проиграл. Перед ним простиралась бескрайняя равнина, и негде было скрыться от погони. Он не мог затаиться и перехитрить преследователей. Его спасение в горах, но, пока он достигнет их отрогов, означающих жизнь, погоня настигнет беглеца на этой чертовой плоской равнине и растопчет его.
Дюк еще раз оглянулся на преследователей. Малыш мустанг напрягался, вкладывая все свои силы в отчаянный галоп, в то время как крупные кони граждан Хвилер-Сити шли ровной, спокойной рысью. Кроме того, было похоже, что в погоню ударилось все наличное население города. Самые медленные лошади размещались в центре погони, а самые быстрые, заняв фланги, вырывались все дальше вперед. Растянувшись цепью, погоня явно намеревалась взять Дюка в кольцо. Деваться ему было совершенно некуда, и потому преследователи не особенно спешили. Даже самые отчаянные всадники не хотели отрываться от общей массы, потому что первый, кто приблизился бы к Дюку на расстояние выстрела, слетел бы с коня с пулей в башке. Так что славные граждане старались держаться лавой, постоянно меняясь местами и не вырываясь особенно вперед.
