Рэмзи также сообщили о том, что экипаж лорда Бэрримора видели у Уиддиком-Хауса; в нем находились сам Бэрримор и Энтони Фэрчайлд, виконт Ормонт. Через час экипаж отъехал от дома, и теперь в нем была еще Аннели Фэрчайлд, сестра виконта.
— Это она! — возбужденно говорила Люсиль. — Она бросилась в объятия этого преступника и целовалась с ним — как говорят, не в первый раз! Думаю, она знает, где он сейчас. Возможно даже, они условились встретиться.
— Не хотите же вы сказать, что дочь Персиваля Фэрчайлда, лорда Уитема, каким-то образом связана с бонапартистами?
Люсиль нетерпеливо вздохнула.
— Мой дорогой Рэмзи, я только хочу сказать, что они целовались как настоящие влюбленные, которые не вчера познакомились. Если же этого вам недостаточно и для вас не имеет значения, что во время ужина они обменивались страстными взглядами, могу добавить, что ночью, когда я встала, чтобы выпить стакан молока, то видела, как Эмори Олторп выходил из ее комнаты! Из ее спальни! Почти раздетый и босиком.
Выслушав Люсиль, Рэмзи приказал подать карету и послал вперед стражей задержать экипаж Бэрримора, намереваясь допросить всех троих пассажиров. Но из-за грязи и больших заторов на дорогах экипаж Бэрримора очень долго добирался до гостиницы в Торки. Полковник Рэмзи разглаживал складки на своем мундире как раз в тот момент, когда какой-то высокий парень с повязкой на глазу — это не вызвало никаких подозрений в районе, где находился военный госпиталь, — бежал между деревьями, перекинув через плечо симпатичную дамочку.
— Это все чушь! — заявил Энтони, когда Рэмзи объяснил, почему их задержали. — Аннели ни словом не обмолвилась о том, что в доме преступник. Она просто не стала бы такого терпеть. Могу вас уверить, что она никогда его не видела и уж тем более не имела с ним никаких отношений.
— Мне стало известно из довольно надежного источника, что ваша сестра была чрезвычайно… добра к Олторпу.
— Она даже к бездомным кошкам добра, разве это противозаконно?
— Разумеется, если речь не идет о бродячем коте, изменившем короне и родине, — не моргнув, ответил Рэмзи Рупорт.
— И каким образом он мог это сделать?
— Помочь корсиканскому генералу бежать с Эльбы и отвезти его во Францию, чтобы снова посеять смерть и смуту. А потом, пришвартовавшись здесь, в Торбее, за много дней до прибытия заключенного, во второй раз попытаться освободить этого мерзавца и увезти куда-нибудь в Америку, где он снова начнет войну с целью завоевать весь мир!
Брызжа слюной от ярости, Рэмзи попал на лацкан Энтони. Тот моментально достал платок и брезгливо вытер лацкан.
— Моя сестра просто не может знать человека, занимающегося подобными делами. Но если бы даже случай свел ее с ним, она от страха упала бы в обморок. Она весьма благоразумна, благовоспитанна, образованна — настоящая молодая леди, которой глубоко противны война, политика и всевозможные интриги, о которых вы говорите. Если вы сомневаетесь в этом, можете сами у нее спросить. Она сейчас вышла на прогулку и, так же как Бэрримор, наверняка мечтает поскорее убраться из этого Богом проклятого места, насквозь провонявшего рыбой.
Бэрримор промолчал. Рэмзи тоже. Он предпочел не конфликтовать с Энтони, представителем высшей знати. У него хватило ума не сообщать Энтони о том, что Олторп целовался с невестой Бэрримора и даже побывал ночью у нее в спальне.
— Что ж, — сказал маркиз, хрустя своими длинными пальцами, — давайте спросим мисс Фэрчайлд, известно ли ей что-либо об опасном преступнике, и отправимся в путь.
Служащий гостиницы, посланный в парк на поиски Аннели, вернулся минут через десять — пятнадцать и доложил, что никого похожего на нее не нашел. Энтони тоже ее не нашел, высказав предположение, что она зашла в магазин или заглянула в кафе.
На поиски отправились люди Рэмзи, а Бэрримор с Энтони обшарили весь парк, потом стали расспрашивать прохожих, и один молодой человек с подзорной трубой в руке узнал по описаниям свою недавнюю собеседницу, одетую в синее и стоявшую у ограды. Однако она не долго оставалась одна. Высокий широкоплечий джентльмен в черном пальто — скорее всего раненый, судя по повязке на глазу, — присоединился к ней и повел ее вниз по аллее.
— Повел? — нахмурился Энтони.
— Ну да. Так мне показалось. Насколько я помню, он держал ее под руку.
Рэмзи достал из кармана лист с портретом Эмори и показал молодому джентльмену. Тот, поразмыслив, почесал подбородок и сказал, что это мог быть тот самый мужчина.
Рэмзи смял лист в кулаке и внимательно осмотрелся.
— Он здесь. Богом клянусь, он здесь. Он мой.
— Не забывайте, сэр, что у него моя сестра! — прошипел Энтони.
— Я знаю, сэр. И не исключаю, что эта встреча была заранее спланирована и она добровольно пошла с ним.
— Сэр! Сэр!
К ним подбежали солдаты. Один нес синюю шляпку с длинными лентами и кремовой вуалью. Другой сжимал в руке серую кожаную туфельку. Энтони, побледнев, подтвердил, что эти вещи принадлежат Аннели.
— Мы нашли это в нескольких кварталах отсюда, сэр. Туфля валялась в канаве. А шляпку нам пришлось стянуть с одной шлюхи, которая, нацепив ее, прогуливалась по аллее.
— Ты сказал — шлюхи?
— Ну да. На Гроупкант-лейн. Там полно борделей. Девочки обычно не разговаривают с солдатами, но одна из них напилась и орала, что видела, как какой-то парень тащил на плече хорошенькую девушку, а она кричала, пытаясь вырваться от него. Говорит, у парня была повязка, как у пирата. Наверняка он собирался увезти девушку на корабле, потому что направлялся к верфям.
— Господи Боже мой, он похитил Аннели!
— Вы со мной далеко не уйдете, сэр, — сказала Аннели.
Эмори зажег масляные лампы и поднял глаза: она сидела, прижавшись к стене в темном углу.
— Хочу вас обрадовать: это не входит в мои планы.
Он разместил лампы так, чтобы они освещали как можно больше пространства. Одну оставил на столе, другую отнес к шаткому умывальнику у окна и там постоял некоторое время, глядя на улицу. Солнце уже давно зашло за мыс Берри-Хэд, и фиолетовая дымка заката увеличивалась с каждой минутой. На улице было полно народу. Бордели и таверны с фонарями над дверьми располагались неподалеку от берега. Туда заходили рыбаки, моряки, путешественники, а также воры и жулики выпить кружку-другую пива и поласкать податливую грудь. Этот постоялый двор в числе остальных Эмори порекомендовал Брум. За крохотную убогую комнату в пристройке хозяин потребовал двадцать фунтов.
— Можно узнать, каковы ваши дальнейшие планы? Он отвернулся от окна.
— Думаю переждать часок и под покровом темноты выбраться отсюда.
— И вы хотите взять меня с собой? Опять тащить на плече, как мешок с зерном? Эмори слегка улыбнулся.
