Мы с Никитой вышли на улицу. И налетели на Артура.
— Вы куда? — спросил он.
— Уезжаем, — ответил Никита.
— Нет, — внезапно выдал Артур. И обратился ко мне. — Нам надо поговорить.
— Не надо, — пробормотала я. — Не сейчас.
Никита смотрел на Артура с подозрением.
— О чем это тебе надо поговорить с моей девушкой?
Глава 44
Артур
Ева смотрит на меня умоляющими глазами.
Никитос уставился с явным подозрением и скрытой злостью. Я вижу, как сжимаются его кулаки. Кажется, до него начинает доходить…
Или Ева ему уже все рассказала?
Нет, по ее виду не похоже.
Я готов прямо сейчас все обсудить. Если племянник хочет навалять мне по шее — моя шея в его распоряжении. Пусть отведет душу. Я даже поддамся, чтобы потешить его раненое самолюбие.
— Нам некогда, — снова повторяет Ева. — Я очень тороплюсь.
И снова смотрит на меня умоляюще. Явно не хочет, чтобы я выдал наш маленький секрет.
А я хочу.
Я знаю, что будет неприятно. Всем. Но другого выхода нет.
Лучше сразу ампутировать, чем резать по кусочкам. Так еще больнее!
— Нам нужно поговорить о сложившейся ситуации, — начинаю я.
— Нет никакой ситуации! — выпаливает Ева.
И тут же из дома появляется Вика.
— Что случилось? О чем спорите?
— Мам, мы уезжаем, — говорит Никита.
— Прекрасно! — восклицает Вика.
Мы все смотрим на нее с легким удивлением.
— Рада от нас избавиться? — ухмыляется Никитос.
— Ну конечно, нет! Просто мне тоже нужно уехать. Позвонили с работы. Я думала вызвать такси…
— Поехали, — говорит Никита. — У тебя пять минут на сборы.
— Да я уже готова! Только сумку возьму.
Вика скрывается в доме.
— Так что за ситуация? — спрашивает меня Никита.
— Потом поговорим.
За те три минуты, пока Вика берет сумку, я вряд ли успею все объяснить. Скандал сейчас некстати.
Тем более, козочка смотрит на меня с мольбой… трудно не поддаться.
Но скандал все же состоиться. Чуть позже.
Ева уехала. И мне тут совершенно нечего делать. Я иду собирать сумку.
И только войдя в дом и увидев разобранный диван, вспоминаю о существовании Риты.
Блин. С ней-то как быть?
— Доброе утро! — она выходит из ванной.
Подкрашенная, с тщательно уложенными волосами.
В восемь утра!
Ева была взъерошенной, непричесанной и в помятой одежде. И при этом — само очарование…
— Ты очень рано встал, — улыбается мне Рита.
— Ты тоже.
— Кофе будете? — раздается голос Марины.
— С огромным удовольствием! — отвечает Рита.
— А я уже напился, — говорю я.
Напился, обжегся, получил нагоняй от Арины… А теперь мне надо решить, что делать. То есть, что — я знаю. Надо разобраться, как.
Я собрался, побродил по дому, в раздумье пиная углы. Услышал, что девчонки собираются на речку.
А я хочу к своей козе!
Она рванула в неизвестном направлении с Никитосом. Она явно растеряна и даже напугана. Она не хочет, чтобы ее парень узнал о том, что мы провели ночь вместе. Волшебную, хоть и вполне невинную ночь.
Неужели для нее так важен Никитос? Или она просто боится его реакции?
Пусть не боится. Я буду рядом. Я с ним разберусь.
Я знаю его, как облупленного. Сначала он психанет. Потом сделает что-нибудь назло. А потом постепенно успокоится.
Правда, это “постепенно” может быть очень долгим… Ничего. У него вся жизнь впереди. Остынет, постепенно все забудет. А в будущем найдет себе новую девушку.
Коза — моя!
Зазвонил телефон. Сан Саныч!
Давненько его не было слышно. В первую неделю названивал чуть ли не каждый день, потом успокоился, звонки стали редкими. И я каждый раз убеждал его, что у Евы все хорошо.
А сейчас он как чувствует, что ситуация накаляется!
После обычных расспросов он вдруг спросил:
— Ева там, случайно, не завела жениха?
— Что ж вы меня спрашиваете, вы ее спросите.
— Она что-то темнит… И это мне не нравится. Так что, ты никаких женихов не видел?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Значит, она до сих пор не сказала родителям про Никитоса. А ведь он уже не первую неделю считается ее парнем. От этой новости у меня стало теплее на душе.
— Нет, не видел, — соврал я.
Уж конечно я не буду говорить про Никитоса! Это временное недоразумение. Скоро они расстанутся. И она будет со мной.
Не сомневаюсь, Сан Саныч будет в шоке от такой новости. Надо быть с ним как-то поделикатнее, все же он немолод, и сердце у него не совсем здорово, насколько я знаю.
И все же ему придется это пережить. Им всем придется.
И козе тоже.
Вчера, когда на меня снизошло понимание того, что на самом деле происходит, я офигел. Минут пятнадцать молчал, переосмысливая всю свою жизнь.
А потом сказал Еве:
— Знаешь, я только что понял: мы должны быть вместе. И будем. Потому что я без тебя просто сдохну.
Я замер с колотящимся сердцем, ожидая ее реакции. Я был готов ко всему. Что она меня пошлет, или посмеется, или скажет, что любит Никиту.
Но никакой реакции не последовало. Коза молча сопела мне в плечо.
И я до сих пор не знаю, то ли она действительно спала, то ли просто притворялась спящей…
Глава 45
Ева
Что нашло на Артура?
Что за ситуацию он собирался обсудить? Как я случайно уснула у него на плече сегодня ночью?
Мало ему того, что нас видела Арина!
Он, что, хочет, чтобы и все остальные смотрели на меня, как на шлюху? Может, он и своей индюшке обо всем расскажет? Чтобы она озверела и попыталась вырвать мне волосы.
Вчера она весь вечер на него облизывалась, как кошка на воробья. Так откровенно липла к нему, что неловко было смотреть. Представляю, что там было, когда они остались наедине… Она, видно, так его укатала, что он сбежал отдыхать в гамак.
И меня туда нелегкая занесла!
А теперь он ведет себя очень странно.
Как же хорошо, что я сбежала! Плохо, что мама Никиты едет вместе с нами.
Правда, о ночном происшествии она, похоже, не знает. Арина, видно, не стала со всеми делиться.
— Я слышала, ты учишься в Институте кино и телевидения, — произнесла мама Никиты.
— Да, на сценариста.
— Трудно было поступить?
— Непросто. Я почти два года готовилась.
— Ого, какая целеустремленность! Никите надо брать с тебя пример.
— Ну… Я просто всегда хотела придумывать истории. В детстве мечтала стать писателем. А потом, когда узнала, что есть такая профессия — сценарист, сразу загорелась.
— Ты молодец. Родители, наверное, тобой очень гордятся.
— Ага. Гордятся и волнуются.
— Каждый день звонят? — улыбнулась мама Никиты.
— Почти. Я каждый день пишу маме, что жива, здорова, и у меня все в порядке. Но она все равно не верит.
Мама Никиты рассмеялась.
У нас завязался вполне невинная беседа, и это прекрасно. Исчезло то чувство мучительной неловкости, что было в начале.
И я не ожидала, что разговор внезапно свернет на зыбкую почву.
— Хорошо, что у тебя есть Артур! — выдала мама Никиты.
Я растерялась и не знала, что на это ответить.
— Он за тобой присматривает, твоим родителям спокойнее. Он прекрасно ладит с молодежью. Правда, Никита?
Она говорит так, как будто Артур — древний старец. Ладит с молодежью… Да он сам молодой! Сколько ему? Тридцать пять? К пожилым его точно не отнесешь.
И да, мы с ним прекрасно поладили сегодня ночью…
Я снова начинаю ерзать от мучительной неловкости.
— Ты хорошо влияешь на моего сына, — внезапно выдает моя собеседница. — Серьезная, целеустремленная девушка. Раньше у него были какие-то вертихвостки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мама! — предостерегающе восклицает Никита.
