Миллисент продолжала говорить, но Лайон ее не слушал. Он внезапно почувствовал, как второй раз за сегодняшний день его тело почувствовало желание. Это открытие ошеломило его. Прошло уже больше полугода с тех пор, как Эйтон вынес себе приговор: он больше не мужчина. Ему и в голову не приходили мысли о близости с женщиной. И вот после долгих месяцев оцепенения, когда, повинуясь внезапному порыву, он вдруг прижал к себе Миллисент и бесцеремонно завладел ее губами, его захватило безрассудное желание обладать ею. Тогда он решил, что это просто игра воображения, но сейчас ошибиться было невозможно: он смотрел на Миллисент, сгорая от вожделения. Это было невыносимо.
От волнения Лайона бросило в холодный пот. Его тело мучительно жаждало близости с Миллисент. Он не знал, что с этим делать, ведь он по-прежнему оставался калекой. Только бы она ни о чем не догадалась.
— Я хочу вернуться в свою комнату.
Резкий тон Лайона заставил Миллисент встревоженно вглядеться в лицо мужа.
— Что случилось?
— Я устал. Пусть меня сейчас же отнесут наверх, немедленно.
— Мне не стоило заводить сейчас этот разговор о мистере Гиббзе. Я знаю, как много он для вас значит. Я вовсе не хотела, чтобы он стал меньше заботиться…
— Да будь я проклят, если мне есть хоть какое-нибудь дело до того, о чем вы собираетесь просить Гиббза. Я буду только рад, что мне не придется больше видеть его мерзкую физиономию.
Эйтон с раздражением оттолкнул от себя блюдо. Стоявший рядом бокал опрокинулся, и его ножка раскололась. Лайон не успел подхватить осколки, и они упали ему на колени. Миллисент мгновенно подскочила к мужу.
— О Господи! Вы поранились! Мне так жаль. У вас течет кровь.
Как завороженный Лайон смотрел на свою правую руку. На коже проступили капельки крови. Это была просто легкая царапина — он порезался, когда пытался схватить падающий бокал, но Лайон не мог отвести глаз от своей ладони. Мышцы сработали сами по себе. Лайон не прилагал к этому никаких усилий. Он даже не понял, как это вышло, просто его рука дернулась и схватила осколок. Но когда он снова попробовал сжать пальцы, у него ничего не вышло.
— Позовите Джона и Уилла, пусть они поднимут меня наверх, — свирепо прорычал Лайон. — И сделайте это немедленно, если не хотите, чтобы я навсегда остался у себя в спальне.
В дальнем конце комнаты Миллисент в нерешительности топталась у окна. Слуги графа усердно готовили хозяина ко сну при свете единственной свечи. Все так хорошо начиналось, а потом что-то пошло не так. В чем-то она допустила ошибку. Миллисент никак не могла понять, почему настроение Лайона так резко изменилось, а между ними вдруг возникла какая-то неловкость. Миллисент тщетно пыталась угадать причину, чувствуя все большую растерянность. Она поняла, Что эта вспышка не имела никакого отношения к ее просьбе насчет Гиббза — Лайон тогда ее даже не слушал.
Джон первым почтительно поклонился и покинул комнату, вслед за ним вышел и Уилл, закрыв за собой дверь. Этот вечерний ритуал стал уже привычным. Когда слуги уходили, Миллисент устраивалась дремать в кресле, беззвучно расхаживала по комнате или смотрела в окно. Она по-прежнему не оставляла Лайона ночью одного. На рассвете приходил Гиббз и сменял ее у постели больного.
— Я не хочу, чтобы вы оставались.
От грубого окрика Лайона Миллисент съежилась, но тут же попыталась взять себя в руки. Оставив чувства в стороне, она напомнила себе, что, несмотря на те несколько приятных часов, которые они с мужем провели вместе, Лайон еще не окреп после тяжелой болезни. Она должна быть готова к резким перепадам в его настроении.
— Что ж, я все равно никуда не уйду.
— Поступайте как хотите, черт возьми. — Лайон устало закрыл глаза, отгораживаясь от жены.
Миллисент неожиданно почувствовала, что его безразличие задевает ее куда больше, чем открытая неприязнь. Набравшись смелости, она подошла к кровати Эйтона. Его постель смялась, Миллисент рассеянно разгладила простыню. Она хотела было взглянуть на рану, но все-таки решила лишний раз его не беспокоить.
Миллисент невольно залюбовалась его длинными ресницами и красиво очерченными скулами. Она вдруг вспомнила их сегодняшний поцелуй, и по телу мгновенно разлилось приятное тепло. Ее взгляд скользнул по его губам. Интересно, он еще поцелует ее когда-нибудь?
Смутившись от собственных мыслей, она обернулась и обвела глазами погруженную в полумрак комнату. В последние несколько ночей Лайон часто лежал без сна. К счастью, он больше не затевал с ней споров и не осыпал ее язвительными насмешками, как прежде.
Леди Эйтон устала от того, что муж не желал видеть ее рядом с собой. Она поняла, что во всем Мелбери-Холле ни одну другую комнату она не предпочла бы спальне Лайона. Миллисент хотелось быть именно здесь. Она медленно опустилась в кресло рядом с кроватью Эйтона и вгляделась в бледное лицо графа, пытаясь угадать, каким он был раньше.
Все в людской были чем-то взбудоражены и бестолково метались по комнате, не зная, как помочь Мозесу. Миссис Пейдж что-то прошептала на ухо чернокожей служанке, та побежала на второй этаж, а экономка взяла Мозеса под руку и ласково погладила великана по плечу, пытаясь его успокоить.
Гиббз появился, когда страсти были в самом разгаре, но предпочел остаться в стороне, издали наблюдая за происходящим. Мозес что-то сбивчиво говорил. Гиббзу показалось, что в глазах старика блестят слезы.
Молоденькая служанка, которую посылали наверх, вернулась с Охинуа. Та заговорила с Мозесом и почти сразу же вышла со стариком на улицу.
Миссис Пейдж тут же принялась раздавать указания слугам, а верзила-шотландец восхищался ее исключительной деловитостью, ведь эта женщина моментально сумела навести порядок в людской. С недавних пор Гиббз стал замечать и ценить в миссис Пейдж и нечто другое. Держась от него на безопасном расстоянии, она вела себя как настоящая кокетка, но стоило к ней приблизиться, как она тут же становилась сдержанной и неприступной. Так Мэри Пейдж потихоньку завлекла его в свои сети. И самое интересное, Гиббз совершенно ничего не имел против и с радостью заглотнул наживку.
— Что приключилось с Мозесом? — спросил он, держась на расстоянии вытянутой руки от миссис Пейдж.
Мэри прищурила зеленые глаза и сочувственно улыбнулась.
— Одна из наших собак попала ночью в капкан браконьера и повредила лапу. Кто-то из конюхов предложил пристрелить бедное животное. Мозес разволновался и потребовал, чтобы пса сначала осмотрела Охинуа.
— Так вот, оказывается, кто она такая, эта Охинуа. Что-то вроде знахарки, да?
Мэри кивнула.
— Да. Кроме того, она просто старая мудрая женщина.
