Знала прекрасно Елена Николаевна, что стенать по поводу когда-то совершенных ошибок — пустое занятие. И потому стала размышлять конструктивно. А что если и не ошибки это вовсе, и были в ее тогдашних поступках и смысл, и правда, и логика? Просто сейчас, через годы, мотивы и аргументы затерялись, стерлись из памяти? Или все-таки ее собственный, ее личный эволюционный путь оказался тупиковым? Так же случается, не только с ней, но далеко не всем достает духа в этом признаться даже себе самой.
Вот, например, почему она стала учительницей? Потому что в юности больше всего на свете любила литературу. Перед началом выпускного экзамена учитель словесности назвал ее «лучшим литератором школы», и она из этой похвалы сделала самый очевидный вывод. И никто не подсказал ей тогда, что любить литературу и преподавать литературу в школе — совсем даже ни одно и то же. Откуда тогдашняя Лена могла знать, что пройдут годы, и Елена Николаевна возненавидит — сначала школу с ее рутиной и склоками, потом своих учеников, которым русская классика нужна как Пелевину гусиное перо, а потом и саму литературу — в которой все ложь, все мистификация? В первые годы замужества Кирилл будет часто просить ее: «Пожалуйста, перестань читать! Это невыносимо — ты живешь в каком-то вымышленном мире. Я не Андрей Болконский и не Макар Нагульнов, у меня нет идеалов, я просто хочу красиво и сытно жить. Но! Это между нами». Она ужасалась: как же без идеалов? Хотя и признавала, что в одном Кирилл прав — она пыталась наладить свою жизнь по литературным образцам, искренне верила, что так оно и должно быть, как придумывали ее кумиры. И своим ученикам это пыталась вложить в головы, пока не поумнела и не развела литературу с жизнью — по разные стороны своего сознания. В бытовом отношении стало легче, на уроках тяжелее. Но самое страшное, даже после этого она не уйдет из школы, будет честно выполнять свой долг — строго по методическим указаниям. При этом совсем перестанет понимать, что разумного и вечного она может посеять в душах своих учеников, даже языка которых она не понимает — с их айфонами, айпедами и блютузами? А она им: ах, Есенин! ах, Бунин! За то количество часов, которое отвела школа на литературу, только это «ах!» и можно успеть. Кого обманываем? Так что, значит, выбор профессии — ее ошибка? Или ошибка в том, что не стала искать другого себе применения, разочаровавшись в юношеских идеалах?
Или, вот, муж. Почему она вышла за Кирилла? Да, тогда ей нравилось рисковать, или это был не риск вовсе, а судьба ей дала шанс — буквально преподнесла Кирилла на блюдечке с голубой каемочкой, и она просто этот шанс использовала? Но когда поняла, что ошиблась, почему не ушла от него?
* * *
Они познакомились в ее институте, когда она училась на пятом курсе, весной. У них часто устраивали танцы, — кажется, так тогда назывались такие мероприятия. Или уже дискотеками? Ладно, неважно теперь. В общем, полный институт девчонок на выданье, их собирали в холле первого этажа и включали музыку, помодней и погромче. А в качестве кавалеров и, возможно, будущих спутников жизни, приглашали курсантов военной академии, которая располагалась на той же улице, что и институт, через дорогу. Парни были красивые, рослые, подтянутые, но ее никогда не прельщала судьба офицерской жены. И кавалерам в мундирах в продолжении знакомства она отказывала. Кирилл появился на одном из таких вечеров, пригласил ее на танец, на второй, третий… Он не был в форме, она приняла его за студента своего же института, но с другого курса, и не ждала подвоха. На следующий день встретились в кафе. Поболтали, выпили сухого вина и вдруг:
— Выходи за меня замуж. — Кирилл и сам смутился от своей прямоты, но отступать ему было некуда. — Видишь ли, какое дело… Меня распредели в ГДР — повезло, конечно, но туда я могу поехать только с женой. Я Академию внешторга окончил… А жены у меня нет.
— Ты с ума сошел? — Лена даже обиделась.
— Да нет, не сошел. Ты мне действительно нравишься, но у меня нет времени ухаживать и петь серенады, мне позарез нужен штамп в паспорте, понимаешь? — Кирилл нервничал, и она его понимала. В те времена командировка за границу, пусть даже в ГДР, — счастливый билет, который упускать было нельзя. И все же, только-только познакомились…
— У меня госэкзамены скоро, — лепетала Лена, хотя уже знала, что согласится. — И парень у меня есть, мы с ним в одном классе учились, так и встречаемся с тех пор.
— А чего не женитесь?
— Ну, не знаю… А зачем? Нам и так хорошо.
— Если «зачем», значит, правильно, что не женитесь. Вы просто привыкли друг к другу, а любви нет.
— Можно подумать, у нас с тобой любовь до гроба!
— Пока — нет, но у нас нет и привычки. А это для начала серьезных отношений куда более выгодная позиция, — Кирилл говорил, словно просчитывал коммерческую сделку. Хотя по сути сказанного Лена не стала бы с ним спорить.
— Я так понимаю, ты торговым представителем собираешься в ГДР работать?
— Торговым-торговым, собираюсь немцам наш лен продавать. И еще я собираюсь сделать карьеру, внешнеторговую. И для этого мне нужна жена — красивая и умная. Как ты, — Кирилл льстил ей напропалую, Лена понимала это, но ей все равно было приятно. А почему, собственно, его слова были только лестью?
— Тебе никто не говорил, что брак — это лотерея? — продолжал свою пламенную речь Кирилл. — Что можно много лет встречаться, присматриваться-принюхиваться, пожениться и — в разные стороны через год-два. А можно с первого взгляда и на всю жизнь. Ну, так что — пойдешь за меня замуж? Посмотри: я парень ничего, бойкий.
— Бойкий — это точно. Можно я завтра тебе отвечу? — попросила отсрочки Лена, но в душе уже махнула рукой — была не была! Что ни говори, а стать женой внешторговца — не то же самое, что женой школьного учителя или инженера. Европу увидит, тряпочки красивые… При тотальном советском дефиците — так заманчиво.
Они расписались через неделю, и госэкзамены она сдавала уже под новой фамилией — Трубникова. Через день после получения диплома отбыла Елена Николаевна Трубникова в город Берлин, на целых пять лет. Там с разницей в год родились их с Кириллом дети. Родители за Лену радовались, хотя мама и всплакнула — как же так, совсем не знает человека, и сразу так далеко от дома… Подруги завидовали, а тот одноклассник вскоре после ее отъезда тоже женился — говорили, по большой любви.
В общем-то и сама Лена не жалела о своем скоропалительном браке, особенно первое время. Столько было нового для нее в этой загранице, так все разумно устроено, красиво, вежливо. На первых порах и Кирилл старался ей нравиться, и она даже в него влюбилась. Видела, что хорош собой, умен, энергичен, в интимных делах, в отличие от нее самой, опытен и изобретателен — все-таки на шесть старше, видно еще до армии прошел школу молодого бойца. Словом, грех в такого не влюбиться. А что честолюбив и амбициозен, так и это ставила в плюс — как без амбиций карьеру сделаешь?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
