добавил, что в этом значительная заслуга принадлежит Центральному солдатскому совету, поддерживавшему его во всем. Подобное явление, по свидетельству первого офицера Генштаба, имело место вплоть до роспуска полка. «Они (солдатские советы), – писал он, – в целом держались в границах отведенных им полномочий, много посодействовав тому, чтобы быстро устранять недоразумения и поддерживать доверие между войсками и офицерами». Сколь редкостное и славное исключение! О настроении войск и доверительных отношениях между ними и их командирами говорит тот факт, что организованный командованием сбор денег для покрытия расходов на довольствие, а также на выплату жалованья, принес миллион с четвертью марок. Достойное поведение германских войск встретило полное сочувствие населения, которое видело в них, в отличие от крайне недисциплинированных французов, последнюю опору против большевизма. Прибывшие позднее в Одессу греческие войска не делали тайны из своей симпатии к немцам.
Эшелоны с войсками дивизии на пути через юго-западную Украину в большинстве своем разделили судьбу прочих отправившихся этим путем подразделений. А именно: они не сумели выполнить свою задачу и освободить путь для транспортов, выстояв в более или менее тяжелых боях с петлюровцами, но при этом были вынуждены сдать им по меньшей мере часть своего оружия. Основные силы подчиненного дивизии 9-го ландштурменного полка самовольно покинули отведенный ему участок магистрали Елисаветград – Долинская, тем самым сделав передвижение составов по южной Украине куда более опасным.
Последовавшие недели и месяцы стали для германских войск в Причерноморье безотрадным временем. К тому же войска в Одессе были обречены на полное бездействие и зависимость от придирок и самодурства французского командующего. Личный состав все более ограничивался в свободе передвижения и, в конце концов, в начале января был блокирован на местах размещения. Казармы могли покидать только организованные отряды, некоторые офицеры и солдаты и только по служебным делам. Несмотря на все протесты, оружие и военное имущество отбирались в больших количествах. В целом же плохое настроение французы срывали не только на немцах, но и на своих бывших союзниках – русских. Относительно их взаимоотношений многократно уже упоминавшийся майор фон Кокенгаузен писал:
«Все русские ожидали французов с тысячами надежд. Хватило нескольких недель, чтобы настроение совершенно переменилось. Ведь французы не только не оказали никакой помощи, напротив, они высадились сюда, словно победители в страну повергнутого противника, выражаясь о русских, как о “indigènes”[144], ставя их на одну ступень с чернокожим населением колоний. Потому преобладающим тоном в отношении к ним любого русского, имевшего с ними дело, стали разочарование и ненависть».
В связи с уличными боями в декабре и первые месяцы 1919 г. военное положение в окрестностях Одессы складывалось в высшей степени своеобразно. Изгнанные из города петлюровцы полностью блокировали его, так что из-за отсутствия какой-либо связи с сельской округой в Одессе началась страшная дороговизна. Всевозможные русские добровольческие отряды, поляки, французы, а также румыны стояли неподалеку от блокирующих Одессу войск. Вылазки французов, в том числе с участием танков, кончились тем, что посланные части не вернулись. Греки, переведенные в Одессу после взятия большевиками Херсона, на фронт не отправлялись. В начале марта к городу подступили советские формирования, после чего часть петлюровских отрядов бежала, часть перешла на сторону большевиков. Те из французов, кто оставались в городе, предпочтение отдавали коммерческим сделкам и вызывали неудовольствие населения своей бесцеремонностью.
Положение на юге Украины в начале февраля 1919 года
В начале февраля главнокомандующий войсками Антанты на юге России французский генерал д’Ансельм выпустил важный приказ об отправке на Родину германских войск. В нем отсутствовало самое главное – срок, к которому должен был начаться вывод, зато он содержал весьма определенные указания о дальнейшей сдаче оружия и военного имущества и об ограничении в размере запасов, которые можно взять с собой, в связи с чем стал необходим резкий протест германской комиссии по перемирию в Николаеве.
Судя по развитию обстановки на Украине, у 15-й ландверной дивизии были весьма ограниченные возможности для боевого применения. На востоке Украины, по пятам за отступающими немецкими частями, повсеместно наседали большевики. Вместе с южно-украинскими бандами, нередко лишь формально подчинявшимися Петлюре, они угрожали теперь и Николаеву, и Херсону, в гавани которого Антанта высадила греческие и французские войска.
Мероприятия 15-й ландверной дивизии по охране местности вокруг Николаева увенчались полным успехом. Дивизия в течение февраля даже смогла совершить несколько рейдов для защиты немецких колоний. При этом успешно действовали, прежде всего, четыре направленных туда бронепоезда.
27 февраля переговоры германской комиссии по перемирию с Антантой подошли к концу. Обе германские группировки должны были быть вывезены на имеющихся русских судах из Одессы, для чего туда же переводились войска из Николаева. На смену немцам 1 марта в Николаев прибыл один греческий полк. Были отданы соответствующие приказы о погрузке на корабли и об отправке.
И действительно, 2 марта первый транспорт отправился из Николаева в Одессу. Однако, прежде чем смогли продолжить движение, 2 марта последовала атака большевиков на Херсон, обороне которого успешно содействовал германский бронепоезд. То же повторилось и под Николаевым. Там натиск был полностью отражен. Командир дивизии смог в последний раз выразить войскам, участвовавшим в бою, свою признательность. Он добавил: «В ходе этого дня вновь стало ясно, что противник ничего не добьется там, где войска без колебаний оказывают ему энергичное сопротивление». Особенно отличились 2-й батальон 224-го резервного пехотного полка и 2-я пулеметная рота 415-го полка. Бои под Херсоном 9 марта окончились поспешным оставлением города Антантой, причем французы отправились на свои суда, не обращая внимания на продолжавших сражаться греков[145]. Греки, с большим трудом и лишениями все же пробившиеся к кораблям, отомстили тем, что по прибытии в Одессу устроили сцену братания с немцами.
Вывод гарнизона Николаева смог возобновиться лишь 9 марта и продолжался до 16-го. 10-го войска Антанты вновь поспешно оставили город. При этом генерал д’Ансельм повторно обещал адмиралу Хопману вывоз германских войск через Константинополь в Гамбург в обмен на гарантии безопасного вывода частей союзников. С атаманом Григорьевым майор фон Кесслер[146] заключил соглашение, по которому вплоть до окончания вывода войск устанавливалось прекращение огня. Это не помешало русским в ночь на 15 марта внезапно напасть на станцию Водопой и пленить ее гарнизон. Группа «Николаев» теперь отвела свои соединения к окраинам города, в то время как русские продолжали наседать. Новые переговоры с Григорьевым никакого результата не дали. Он утверждал – вероятно, искренне, – что его солдаты вышли из-под контроля.
В таких обстоятельствах не оставалось ничего
