— Вы тараторите.
—И что из этого? — резко бросила она.
Поднятая бровь — такова была его реакция на ее резкий тон. Кейт удивилась, что движение одной брови может сказать так много, а потом удивилась, что сказанное таким образом может быть настолько раздражающим.
Она не хотела показаться истеричным ребенком. Она не привыкла закатывать истерики. Однако она позволит себе как следует разгневаться, если он будет продолжать давать ей неразумные приказы и смотреть на нее, раздражающе подняв бровь.
— Я предполагаю, вы почувствовали необходимость прервать мою речь по какой-то причине? — выдавила она из себя.
—Это был единственный способ ввернуть словечко, — ответил он.
— Тогда говорите.
— Спасибо. — Он опустил бровь, но наклонился вперед, чтобы перехватить и удержать ее взгляд. — Я готов пойти на компромисс. Вам не обязательно быть у меня на виду все время, но вы ни на минуту не покинете поместье Поллтон-Хаус.
Она подумала об этом. Это было не так неразумно, как его первый приказ. И она практически дала слово, что будет выполнять его приказы. Она не собиралась нарушать свое обещание. Но что, если леди захотят устроить пикник на природе или ее мать попросит ее съездить в город за покупками?
Кейт сжала губы в тонкую линию. Участие в расследовании доставляло больше хлопот, чем она могла предположить.
— Что, если мне будет нужно…
— Больше никаких возражений, Кейт, — прервал он ее, как ей показалось, в сотый раз. Невыносимый болван. — Вы будете находиться в поместье все время или я сообщу вашему брату о вашем участии в этом задании, и пусть он решает, что с вами делать.
— Решает, что…
Она удивленно посмотрела на него еще раз — это длилось лишь мгновение, но этого было достаточно, чтобы испытанное оскорбление вылилось в более подходящее чувство ярости.
— Вы, — холодно начала она, поднимаясь со стула, — вместе со своим ультиматумом можете идти ко всем чертям. Я сообщу Уиту о своем участии и я решу, как мне после этого поступить. — Она фыркнула и посмотрела на него свысока. — И я предоставлю Уильяму Флетчеру решать, что делать с вами.
— Черт возьми, вы такая упрямая! — В его голосе было больше благоговения, чем гнева. — Вы говорите серьезно? Вы расскажите Уиту сами?
— Да.
— Он упоминал, что вы можете быть упрямой, — прокомментировал он таким тоном, будто сказал: «Вы такая интересная!», что привело ее в бешенство, — но я не думал, что до такой степени.
— Видимо, вы не знаете меня так хорошо, как вам кажется.
— Видимо, — согласился он. Он наклонился вперед и показал на дверь. Когда он заговорил снова, его голос был мягким и только слегка дразнящим. — Тогда идите и расскажите ему. Интересно было бы увидеть, как он отреагирует, узнав о вашем предосудительном поведении.
— Прошу прощения?
Ее тон был таким резким, что можно было разрезать стекло.
— Вы согласились выполнять мои приказы. — Он снова откинулся на спинку стула. — Вы нарушили свое слово.
Кейт медленно вдохнула через нос, пытаясь совладать с нахлынувшими эмоциями, вызванными этим оскорблением. Коулы никогда не нарушали данное слово. Это было делом чести для каждого члена семьи. Обвинение в том, что она опорочила честь семьи, не только привело ее в бешенство, но и больно ранило.
Она заговорила, только когда удостоверилась, что голос ее будет звучать уверенно, а не сбивчиво и слезливо:
— В отличие от вас, мой брат знает меня слишком хорошо, чтобы усомниться в моей порядочности. Если бы вы дали мне возможность объяснить, вместо того чтобы поторопиться предположить худшее, вы бы знали, что мне нужны были только пояснения к вашему приказу, и я вовсе не пыталась найти предлог, чтобы нарушить обещание.
Его темные глаза остановились на ее лице:
— Вы не собирались нарушить свое слово?
— Я всегда держу слова. — Она развернулась на каблуках и, направившись к двери, пустила на прощание парфянскую стрелу через плечо. — И я даю слово, что Уит не будет клеветать…
— Я приказываю вам не сообщать брату о вашем участии.
Она остановилась на полпути, но не повернулась. Она не могла. Она просто не могла смотреть на этого мужчину… поскольку боялась причинить ему физический вред.
— Не сегодня, Кейт.
Его голос смягчился, что только разожгло ее ярость. Нет ничего более раздражающего, чем, разъярившись, видеть, что объект этой ярости остается спокойным и собранным.
— Вы в гневе, — продолжил он. — Кажется, у вас есть право…
Она повернулась и увидела, что он встал со стула и заложил руки за спину.
— У меня есть полное право, — отрезала она.
— Как бы то ни было, я приказываю вам подождать сутки, прежде чем принимать решение, о котором вы можете пожалеть.
Ей стоило неимоверных усилий не сказать ему, что она будет говорить с Уитом тогда, когда пожелает, а он со своими приказами пусть идет к черту. Но тем самым она докажет, что он прав. Чуть не лопнув от ярости, она снова развернулась, дошла до двери и оглянулась:
— Не забудьте послать лакея за мистером Потсботтомом.
Хантер не стал искать лакея. В нем еще кипел гнев, когда он незаметно следовал за Кейт на некотором расстоянии, чтобы убедиться, что она в целости и сохранности вернулась в свою комнату. После этого он пошел прямо в музыкальную комнату, где обнаружил Потсботтома, который храпел на том же самом месте, где он его оставил.
Хантер пнул его ногой:
— Вставай!
В ответ на это раздалось лишь громкое бульканье. Тогда Хантер подошел к вазе со свежесрезанными цветами и взял ее, чтобы вылить содержимое на голову лежащего парня.
Потсботтом резко дернулся и стал молотить руками, будто отбиваясь от нападавшего:
— Что такое? Что такое?
— Мы проснулись наконец?
Мистер Потсботтом посмотрел на него широко раскрытыми глазами:
— Что такое?
«Проснулся, но не протрезвел», — решил Хантер.
— Вставай. Мы идем в конюшню.
Мистеру Потсботтому нужна была помощь, чтобы выполнить эту команду, и Хантер, рывком поставив молодого человека на ноги, поволок его к двери. При обычных обстоятельствах путь до конюшни занял бы меньше минуты, но с мистером Потсботтомом, который то и дело спотыкался, шатался и падал — бормоча при этом полную чушь, — Хантеру только через пять минут удалось войти туда, после чего он подтолкнул мистера Потсботтома к стенке ближайшего стойла.
Сначала он хотел ударить его справа по носу, потом слева в челюсть, потом нанести сильный удар в живот, а потом… Ну, он просто хотел избить этого мужчину до бессознательного состояния.
