Когда они вышли из шатра, предусмотрительный Соул уже держал поводья двух породистых коней, чтобы собственноручно передать их ведунье и лорду. Именно так — сначала ведунье, а потом лорду. Он, пожалуй, пока единственный, начал смутно догадываться, кто из них обладает большей властью.
— Прикажете вызвать конвой и следовать за вами? — спросил секретарь-простолюдин, только что самолично отобравший почетную обязанность у конюшего-эллора, который угрюмо стоял в стороне.
Лорд не удостоил его ответом, а ведунья даже не посмотрела в его сторону. И он даже подумать не мог, как близко в этот момент бродила его смерть. У Хозяйки вертелась на языке фраза, которая могла бы мгновенно уничтожить его: «А твой новый секретарь — достойный преемник незабвенного Сака…» Но она ничего не сказала — что-то подсказывало ей: этот ничтожный человечек когда-нибудь может ей пригодиться.
Послушные кони взяли с места в галоп, пограничные башни росли на глазах, и вскоре перед Хозяйкой возникло очень любопытное зрелище: по обе стороны дороги ровными шеренгами выстроились воины пограничного гарнизона, но только каждый из них стоял на четвереньках, повернув в сторону дороги высоко задранную оголенную задницу. Причем правая ягодица у всех была нормального телесного цвета, а левая была вся иссечена красными полосами, из которых сочилась свежая кровь. При входе в этот живописный коридор сидел в повозке сотник Саур и угрюмо помахивал своим знаменитым мечом. Когда ведунья и лорд приблизились к нему, он соскочил на мостовую, слегка поклонился и сказал, давясь от рвущегося наружу хохота:
— Простите, Ваша Милость, я не подумал, что вы можете появиться здесь с дамой! Я, конечно, прикажу этим вместилищам дерьма спрятать свои задницы, но, клянусь мамой, рожи у них не лучше.
И вдруг сама Хозяйка захохотала. Это было так неожиданно, что даже конь под Дризом встал на дыбы, и потребовался неслабый удар плетью, чтобы вернуть ему покой. Сам лорд в первый момент тоже ощутил испуг, потому что раньше не замечал за ней даже способности улыбаться. Зато хохот Саура вдруг тоже вырвался наружу, и Кардогу ничего не оставалось делать, как присоединиться, и он выдавил-таки из себя жалкий смешок.
— А почему бы тебе их не исцелить для пользы дела… — предложил Хозяйке Дриз, когда приступ хохота прошел, и лицо ее приобрело привычно-торжественное выражение, — Скоро я отправлю их в бой, а они сейчас не то что воевать — сидеть толком не смогут.
— Исцелить их я не могу, да и не хочу. Само пройдет, — ответила она. — Но я могу сделать так, что они перестанут чувствовать боль. Поверни их ко мне лицом.
— Встать! Подтянуть штаны! — скомандовал вместо лорда Саур. — К исцелению товсь!
Бойцы начали подниматься с карачек, и стало заметно, что они в ожидании лорда уже давно не меняли позы, и каждое движение давалось им с трудом, а стояние у дороги оказалось гораздо мучительней, чем сама порка. Но худо-бедно всем удалось встать и, придерживая штаны, сгрудиться нестройной толпой прямо на дороге.
— Смотрите на камень! — сказала Хозяйка ледяным шепотом, который расслышали все, и указала на рубин в своей диадеме, и камень начал переливаться медленными бликами.
Вскоре Дриз обнаружил, что всё воинство, кроме Саура, который на камень не смотрел, благополучно уснуло, продолжая стоять и не забывая держаться за штаны.
— Боль уходит из вас… Боль уходит, вливается сила… Боль уходит из вас… Ваши раны уже не болят… — говорила Хозяйка, и спящая толпа покачивалась в такт ее словам. — Боль уходит из вас… Боль уходит… Да вас и не били… Ваши задницы целы настолько, что радуют взгляд… — Ей впервые пришлось облегчать чьи-то страдания, и она вытащила с самого дна своей памяти какое-то древнее то ли заклинание, то ли заговор… Можно было, конечно, просто приказать им перестать чувствовать боль — смотрящий на камень редко мог противиться воле его владельца, но почему-то ей захотелось произвести впечатление на Саура, а потом завладеть им, как сейчас владеет Дризом. — Проснитесь! — крикнула она и щелкнула хлыстом о мостовую.
Глаза открывались, и губы расплывались в счастливых улыбках. Исчезла боль, а заодно исчезло и чувство вины, и страх перед более суровым наказанием. Дриз поманил пальцем коменданта обеих башен, а когда тот несмело подошел, крутанул ему ухо, но обычного в таких случаях вопля не последовало. Ему можно было вообще оборвать оба уха, а он продолжал бы по-прежнему преданно смотреть на своего господина.
— Иди… — тихо сказал ему лорд и убедился, что слух у коменданта не пропал, и он, почтительно поклонившись, побежал к своему укреплению, увлекая за собой воинов.
И только тут Дриз разглядел, что с той стороны границы по дороге движется одинокий путник, видимо, не ведающий, что происходит в мире, и поэтому ничего не опасаясь, как в мирные времена. Дриз тут же решил, что он и будет первой жертвой этой войны, нет, он будет первой жертвой, которую верные ему люди принесут ему, как варвары сжигают у подножия своих идолов только что убитых вепрей, оленей и пленников. И тут он заметил, что ощущение близости Хозяйки у него пропало. Он оглянулся и увидел ее черную накидку, безвольно упавшую на грубые камни древней мостовой.
Глава 15
Если варвары начинают приносить своим идолам кровавые жертвы, значит, их вера обрела хозяина за пределами мира.
Комментарии к летописям Холм-Гота
Четыре дюжины Служителей, вооруженных мечами, и две — тяжелыми секирами, лучшие воины дружины Храма, укрылись в ложбине, так чтобы их не смогли углядеть из высоких башен ворот Холм-Гранта, а им было бы видно всё, что происходит внизу. Граница проходила по широкой ложбине, и куда ни идти, в Холм-Дол или в Холм-Грант, путникам пришлось бы подниматься в гору.
Герант, старшина храмовой дружины, и старец Лист, Первый Святитель, стояли рядом и наблюдали то, что происходило возле башен, и чем дальше, тем более непонятным казалось разыгрываемое там действо.
— Похоже, что они там исполняют какой-то обряд во славу Нечистого, — сказал Святитель, который, несмотря на преклонный возраст, не утратил остроты зрения.
— А по-моему, их просто выпороли, — отозвался Герант, гораздо больше знавший о порядках, заведенных в последнее время владетелем соседнего Холма. Еще в середине Ливня в земли Кардогов перестали пропускать Служителей, но у Геранта было немало добровольных помощников среди торговцев и бродячих лирников. И еще к нему приводили почти всех, кому удалось бежать из Холм-Гранта, и он подолгу беседовал с ними. Воинам Храма не раз приходилось вступать в стычки с дружинниками лорда Кардога, когда те, преследуя беглецов, пересекали рубежи Холм-Гота.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
