Читаем без скачивания Золотой шут - Робин Хобб

Напротив жила женщина, у которой, как мне показалось, было несметное количество крошечных детей, причем часть из них, несмотря на холод, упрямо стремилась выбраться на грязную улицу. Маленькая девочка, сама еще совсем кроха, терпеливо ловила их и возвращала на крыльцо. С того места, где я стоял, мне удалось рассмотреть дверь таверны в конце улицы. На вывеске красовался симпатичный поросенок в загоне. Но посетители в основном заходили и тут же выходили с маленькими ведерками пива, которое несли домой.

Я стоял и размышлял, как лучше поступить — отправиться восвояси или снова постучать, когда дверь открылась и на пороге появилась богато одетая женщина с двумя дочерьми. Младшая плакала, а у старшей был скучающий вид. Мамаша принялась многословно благодарить Джинну, затем сердито велела дочерям прекратить торчать на месте и идти за ней. Она наградила меня таким взглядом, что я сразу понял — она меня не одобрила.

Джинна ласково посмотрела на меня, и я понял, что она заставила меня стоять на улице вовсе не затем, чтобы наказать. Она была в зеленом платье, широкий желтый пояс подчеркивал талию и приподнимал грудь. Она показалась мне очень привлекательной.

— Заходи скорее. Какое ужасное утро. Люди хотят знать, что написано у них на ладонях, но часто не желают верить тому, что я им говорю.

Она закрыла за мной дверь, и нас окутал полумрак.

— Извини, что я не пришел вчера вечером. Мой хозяин придумал для меня кучу самых разных дел. Я принес тебе с рынка свежий хлеб с пряностями.

— Ой, как хорошо! Я вижу, ты купил орехи. Жаль, я не знала, что ты их любишь, моя сестра в этом году собрала такой урожай, что нам с ним не справиться. Ее сосед собирался купить часть для свиней, но они усыпали землю таким плотным слоем, что к деревьям невозможно подойти.

Вот так-то. Но Джинна взяла из моих рук хлеб и положила на стол, то и дело повторяя, что он великолепно пахнет и что Нед, естественно, ушел в мастерскую к своему наставнику. И не возражаю ли я против того, что ее племянница взяла пони и телегу, чтобы привезти дрова. Нед ей разрешил и добавил, что старому пони полезно немного поработать, а то несчастное животное совсем истосковалось в сарае. Я заверил Джинну, что все в порядке.

— А Феннела нет? — спросил я, удивившись тому, что не вижу кота.

— Феннела? — Казалось, Джинна не ожидала, что я про него спрошу. — Наверное, отправился по своим делам. Ты же знаешь, коты всегда делают, что хотят.

Я положил мешок с орехами около двери и повесил над ним плащ. В маленькой комнате было тепло, и мои отчаянно замерзшие уши понемногу стали отогреваться. Обернувшись, я увидел, что Джинна поставила на стол две дымящиеся чашки чаю. Рядом с хлебом стояли миски с маслом и медом.

— Ты проголодался? — спросила Джинна и улыбнулась.

— Немного, — признался я.

Ее улыбка была ужасно заразительной.

— Я тоже, — сказала она и посмотрела на меня.

В следующее мгновение она шагнула ко мне, и я вдруг обнаружил, что обнимаю ее. Мне пришлось наклониться чтобы поцеловать Джинну, ее губы пахли чаем и какими-то пряностями, и у меня вдруг закружилась голова. Джинна чуть отодвинулась от меня, но тут же прижалась щекой к моей груди.

— Ты замерз, — сказала она. — Мне не следовало заставлять тебя так долго ждать на улице.

— Мне уже гораздо теплее, — заверил я ее. Джинна посмотрела на меня и улыбнулась.

— Я знаю.

Ее губы снова потянулись к моим, а рука скользнула вниз, чтобы удостовериться в том, что я не вру. Я отшатнулся, но она держала меня другой рукой за шею и не отпустила.

Джинна была из тех, кто ведет тебя в спальню, не прерывая поцелуя. Она отпустила меня, чтобы поплотнее прикрыть за нами дверь, и мы оказались в полнейшей темноте, пронизанной тонкими лучами света, которые попадали внутрь сквозь щели в потолке маленького сеновала, расположенного прямо над комнатой. Постель оказалась удивительно мягкой, а в комнате пахло женским присутствием. Я попытался сделать вдох и собраться с мыслями.

— Это не слишком благоразумно, — заявил я, но слова давались мне с трудом.

— Совсем не благоразумно.

Пальцы Джинны принялись развязывать мою рубашку, и желание начало брать верх над здравым смыслом. Она слегка подтолкнула меня, и я сел на кровать.

Когда Джинна стащила с меня рубашку, я заметил на столике у кровати маленький амулет. Нитка красных и черных бусин переплетала рамку из сухих веток. На меня словно обрушился поток холодной воды, лишив всяких желаний и наполнив ощущением бессмысленности окружающего мира. Джинна расстегивала пояс и одновременно проследила за моим взглядом, заглянула в лицо и, улыбнувшись, покачала головой.

— Ну и ну, какой ты чувствительный. Не смотри на него. Он для меня, а не для тебя.

И она накрыла амулет моей рубашкой.

В тот момент я еще мог остановиться… Впрочем, Джинна не дала возможности здравому смыслу взять верх — ее руки занялись моим ремнем, теплые пальцы касались кожи, и я перестал думать. Я встал и через голову снял с нее платье, волосы Джинны окутали ее голову пушистым облаком. Она сказала что-то одобрительное по поводу моего амулета, единственного, что было теперь на мне надето. Когда она спросила, откуда взялись свежие царапины у меня на шее и животе, я поцеловал ее в ответ. Потом я легко поднял ее на руки и положил на кровать. Я помню, как встал над ней на колени и с удовольствием принялся разглядывать картину, представшую моим глазам, — я смотрел на женщину, окутанную восхитительным ароматом.

Потом, не говоря ни слова, я ею овладел. Меня охватило слепое желание, и Джинна вскрикнула, потрясенная вожделением, которого я не скрывал:

— Том!

Я положил руки ей на плечи и поцеловал, а она поднялась навстречу мне, и я вдруг почувствовал, как сильно мне нужна эта женщина. Касаться ее кожи, испытывать близость и страсть, отдать себя другому живому существу, забыть о том, что я один, изолирован в своем собственном теле. Я не сдерживался, и мне показалось, что я увлек ее за собой.

Потом, когда я лежал, ощущая легкое головокружение, Джинна тихо сказала:

— Да уж. Ты ужасно торопишься, Том Баджерлок.

Я лежал на ней, и мое хриплое дыхание разрывало тишину. Джинна несколько минут не двигалась, но потом осторожно пошевелилась подо мной и вздохнула.

— А ты и впрямь проголодался!

Наверное, она пожалела о своих первых словах, в которых прозвучало разочарование, но изменить уже было ничего нельзя. Ее попытка исправить положение заставила меня покраснеть и почувствовать себя еще ужаснее. Я уткнулся лбом в подушку рядом с ней и слушал ветер, который выл за окном. Мимо дома проходили какие-то люди, неожиданный взрыв хохота заставил меня поморщиться. Наверху, на чердаке раздался грохот и тихий писк. Затем Джинна поцеловала меня в шею, и ее руки медленно двинулись вниз по моей спине. Я услышал ее шепот.

— Том. Первый раз редко бывает самым лучшим. Ты показал мне страсть юноши. Может быть, теперь пора посмотреть, на что способен мужчина?

Она дала мне шанс оправдаться, и я испытал благодарность, окрашенную стыдом. Я осторожно к ней прикоснулся, и вскоре нас обоих охватило новое желание. Старлинг кое-чему меня научила, и мне показалось, что Джинна осталась мной довольна. Только в самом конце, когда мы лежали, тяжело дыша, ее слова вызвали у меня некоторые сомнения.

— Итак, Том Баджерлок, — сказала она и вздохнула. — Вот что значит быть волчицей.

Я в изумлении чуть приподнялся, стараясь заглянуть ей в глаза. Джинна заморгала, и на лице у нее появилась странная улыбка.

— Я еще ни разу не занималась любовью с человеком, наделенным Уитом, — призналась она и снова вздохнула. — Но слышала рассказы других женщин. Они говорили, что такие мужчины более… — Джинна замолчала, подыскивая подходящее слово.

— Животные! — предположил я, и мои слова прозвучали как оскорбление.

Джинна широко раскрыла глаза и смущенно рассмеялась.

— Нет, я не это хотела сказать, Том. Не следует видеть оскорбление там, где прозвучал комплимент. Я имела в виду — неукротимые. Естественные, как все животные, для них не имеет значения, что подумают о них другие люди.

— Понятно.

Больше мне ничего не пришло в голову. Я попытался понять, чем стал для нее. Чем-то новым и незнакомым? Запретной связью с существом, имеющим лишь некоторое отношение к человеку? Мне было неприятно думать, что она считает меня животным и непохожим на всех остальных людей. Неужели наша магия так сильно нас разделяет?

Но Джинна снова притянула меня к себе и поцеловала в шею.

— Перестань думать, — приказала она, и я перестал. Потом она задремала рядом со мной, я обнимал ее, а она положила голову мне на грудь. Я решил, что сумел полностью оправдаться за не слишком удачное начало. Но, наблюдая за солнечным светом, ползущим по стене, я подумал, что мы оба приняли участие в своего рода представлении. Ни один из нас не сказал ни слова о любви. Мы просто делали вместе то, что я неплохо умел делать, и получили удовольствие.