восходит на всю вселенную и своею милостию хочет обогреть нас, нижаиша и сирых рабов» и заявляли, что «преклонением мы крестьяне, все единодушно свои главы до лица земли»{136}. Крестьяне просили избавить их от «лютых и дивных зверей ядовитых, переломили бы вострые когти их, злодеев бояр и офицеров».{137}
Волновался Ижевский завод. Надзиратель Губанов хотел оказать противодействие приближающий пугачевцам, но рабочие набросились на него с угрозой: «Когда у тебя брюхо цело — так и противься, а нам, де, противиться нечем».{138}
Первого января 1774 года отряд татар, башкир вотяков вступил в завод.
Они об’явили населению о сложении недоимок и подушных податей, разграбили господские дома, заводские деньги отправили сидевшему под Уфой «его высокографскому сиятельству» Чике-Зарубину, набрали в казаки больше ста человек, остальных распустили по домам.
Почти все заводы и наиболее важные центры Прикамского края оказались теперь в руках пугачевцев, представленных здесь башкирами. Они раз’езжалн по краю, разглашали «императорские манифесты», закрывали, а иногда и разрушали заводы, забирали заводское имущество, конфисковали деньги, отпускали заводских рабочих или уводили их с собой.
Эти национальные отряды восставших действовали разрозненно, были плохо связаны с центром восстания — Чесноковкой (под Уфой), где укрепился Зарубин.
Силы Чики росли стремительно. Ядро его армии составляли заводские крестьяне и башкиры. Чина посылал отряды на завоевание различных пунктов-Табынского казака Ивана Кузнецова он отправил на заводы южного Урала. Кузнецов объявил новую власть на Саткинском, Златоустовском, Катав-Ивановском и других заводах.
Зарубинский штаб Чесноковка стала второй Бердой. Первоначально Чесноковка была Тесно с ней связана. Но получив от Пугачева титул «графа Чернышева», Чика стал совершенно самостоятельным командиром повстанческой армии и постепенно его связь с общим руководством восстания утратилась.
Чика назначал командиров, писал охранные листы и указы в подвластные местности о выборе новых старост и атаманов, о соблюдении порядка, о наборах в пугачевскую армию, об устройстве застав, о борьбе с разорительными набегами башкирских, татарских и отдельных казачьих отрядов, об искоренении врагов. В штабе «графа Чернышева» занимались вопросами снабжения обширного края, его административного и бытового устройства.
Чикинские манифесты проникали в Уфу. Какие-то люди по ночам расклеивали их на стенах домов, церквей, на воротах. Артиллерийской базой зарубинской армии был Воскресенский завод. Здесь отливали пушки, простые и «секретные» ядра, сдавали их в Чесноковку, в Берду. Случалось, что пушки и снаряды изготовлялись по готовым моделям, по формам, присылаемым из пугачевского главного штаба. Важными техническими и военными базами служили прикамские заводы — Ижевский, Воткинский и другие.
Зарубин назначал на заводы своих представителей из мастеровых или приписных крестьян данного завода. На их обязанности лежал набор людей, поставка оружия, провианта, денег для армии.
В конце 1773 года выдвигается, как один из наиболее активных пугачевцев, герой башкирского народа — полковник Салават Юлаев.
О подвигах богатыря Салавата башкирский народ сложил немало песен; которые из них приписываются самому герою. Салават пел про Урал:
Родные рощи и леса.
Родные воды и поля —
Святая родина моя,
Урал, Урал мой благодатный.
Люблю я вас, любить вас буду.
Пел о том, как за свободу родины:
Оседлал коня и в сечу
Конь меня понес.
Я сразился со врагами
И врагов разил.
Слават звал:
И иди на бой ты смело
И везде врагов рази.{139}
Сын состоятельного башкирского старшины Юлая, Салават на собственной спине почувствовал всю тяжесть российской колонизации: заводчик Твердышев отнял у семьи Юлаевых землю. Позднее Салават сжег деревни, устроенные заводчиком на отнятой у него земле.
Первоначально правительственные власти поставили Салавата во главе отряда башкир, который двинулся на пугачевцев.
Не желая воевать с повстанцами, Салават перешел на сторону Пугачева и стал упорным и деятельным бойцом и командиром. Он участвовал в осаде Оренбурга, откуда Пугачев отправил его подымать башкирские селения, вербовать людей в повстанческую армию. Салават Юлаев стал во главе значительного отряда башкирских бойцов. Он подчинялся «главному российского и азиатского войска предводителю» — казаку Ивану Кузнецову.
В начале января 1774 года башкиры, под командованием Кансафара Усаева и Салавата Юлаева, заняли сдавшийся без сопротивления Красноуфимск.
Юлаев назначил в атаманы над Красноуфимском человека, показавшего свою верность повстанцам, «а притом и состояния доброго и трезвого». Атаману поручалось с населением «поступать добропорядочно: побор, притеснений и налог ни под каким видом никому не чинить, ко взяткам не касаться».{140} Населению города Юлаев предписывал слушаться нового атамана.
Почти одновременно с занятием Красноуфимска Салават Юлаев и другие предводители восставших башкир подступили к Кунгуру. Город не сдавался, несмотря на многочисленные атаки. В одном из сражений Юлаев был ранен. Зарубин прислал на помощь Кузнецова, который принял командование над осаждающими Кунгур войсками.
Кузнецов повел борьбу с анархическими действиями башкир, которые, случалось, притесняли и население, сочувствовавшее пугачевскому восстанию. Новокрещенных татар и башкир, вернувшихся к магометанству, он штрафовал, заставлял выполнять предписания православной церкви и молиться за здравие Пугачева и успехи его армии.
Кузнецов уговаривал осажденных сдаться, гарантируя им сохранение жизни и имущества. Но город упорно не сдавался. Штурм не дал нужных результатов. Осаждающим нехватало огнестрельного оружия, а от башкирских пик и стрел толку было мало. Кузнецов расположился под Кунгуром в бездействии.
Двадцать пятого января в Кунгур вступил посланный генералом Бибиковым майор Гагрин. Пугачевцы отступили и, настигнутые Гагриным в селе Ордвинском, были разбиты.
Девятнадцатого февраля Гагрин взял Красноуфимск и двинулся на освобождение осажденного Белобородовым Екатеринбурга.
На медном заводе Осокина, в родном селе Медянки (Кунгурского уезда), на пороховых заводах Петербурга Иван Наумович Белобородов испил до дна горькую чашу крепостной заводской каторги. Он решил избавиться от каторжно тяжелой жизни и притворился хромым. Его отпустили на родину «на свое пропитание».
Белобородов женился на дочери посадского человека Нениле, поселился в селе Богородском, Кунгурского уезда, завел мелкую торговлю.
В Кунгуре, на базаре, Белобородов услышал призывные слова пугачевского манифеста. Он узнал о больших успехах Пугачева, о приближении отряда башкирского полковника Кансафара Исаева, вербующего людей в «императорскую» армию.
Уже немолодой, обзаведшийся домом, семьей, Белобородов решил бросить все и примкнуть к восставшим.
С группой односельчан он выехал навстречу башкирам.
Кансафар произвел Белобородова в сотники небольшого отряда, набранного из богородских и других крестьян. Вместе с Кансафаром Белобородов отправился по заводам: на Сергинском заводе Демидова, на Шуртанском заводе Осокина набрали людей, запаслись деньгами, оружием и двинулись дальше.
Кансафар отрядил под команду Белобородова сто
