Читаем без скачивания Союз нерушимый - Влад Савин

— Я надеюсь на это, товарищ Кириченко. Поскольку Пантелеймон Кондратьевич будет ждать моего личного доклада. И не он один.

Снова скривился. Ну да, по имени-отчеству в партийном кругу считается за фамильярность, или знак особого доверия. А я привыкла больше среди научников общаться, у них принято именно так. И на морде мысли прочитываются — "в горизонтальной позе доклад будешь делать?".

— Да, товарищ Кириченко, а отчего это в вашем кабинете петлюровская символика?

Оказыватся, не петлюровская! Бородатый мужик на портрете, это Грушевский, отец-основатель украинского государства, которого будто бы сам Ленин знал и ценил! А петлюровский флаг желто-синий, с желтым наверху — а украинский флаг, предложенный Грушевским, по словам товарища Кириченко, как раз такой, синим сверху, то есть небо над пшеничным полем… интересно, а я от товарищей из будущего слышала версию, что это когда Карл Шведский пришел под Полтаву, то велел предателю Мазепе и всем его "власовцам" для опознания нацепить ленты цвета шведского флага, отсюда жевто-блакитный прапор и произошел! Так что не извольте беспокоиться, мы делу Ленина-Сталина верны, и речь идет всего лишь о безобидном культурном наследии, поскольку ленинское правило, всемерное развитие советских народов, это благо для всего СССР. А ведь испугался все же — хотя обоснование явно за уши притянуто. Ведь Грушевский, до того как стать историком, и членом АН СССР, был все же основателем самой первой Рады, не отнимешь? А прокурор Вышинский был меньшевиком, а профессор Вернадский вообще, министром Временного Правительства, и что с того? Но делаю вид что верю, как товарищ Пономаренко велел — "не спорь, не переубеждай, а смотри и запоминай". А Кириченко успокоился, и снова, ну так гнусно на меня смотрит, прямо готов одними глазами с меня платье снять!

— Но все-таки, какой регламент вы бы хотели, товарищ Ольховская? Желание гостя, для хозяина закон!

— Давайте пока, что вы подготовили, а там в процессе уточним?

Не сказать же, что меня интересует не только увиденное, но и что хозяин захочет показать?

— Хотя скажу, что как члена Партии, меня интересуют прежде всего настроения наших советских людей. Как и чем живет сейчас Советская Украина.

— То есть, культурная программа? — оживился Кириченко — ну это мы вам обеспечим. Вы наверное, устали с дороги и проголодались? Сейчас возвращайтесь в гостиницу, отдохните немного, ну а после — обед. А вечером, в театр — посмотрите, как мы умеем веселиться, несмотря на трудности и лишения! Да, машина с шофером, и товарищ Завирайко останутся закрепленными за вами все время, пока вы здесь!

И уже когда я выходила из приемной в коридор, а "пан" Завирайко семенил сзади, я услышала хлопок распахнувшейся двери и голос Кириченко, обращенный к секретарю — Кавалеридзе разыскать и ко мне, немедленно. И товарища Слоня тоже!

Обед был не в столовой при ЦК, а в ресторане "Националь". В той же гостинице, где меня поселили, так что мне лишь спуститься из номера, когда пан Завирайко зашел и пригласил. Милиционеры у подъезда, никаких посторонних в зале, и конечно, все за казенный счет — про деньги никто и не заикнулся. Столы ломятся — борщ, рассольник, нежная буженина, шкварки, кулеш, колбаса домашняя, вареники, всякие галушки с пампушками. И конечно, сало, во всех видах! И блины, и оладьи. Они думают, что я съем все, что перед мной поставили? Тут на отделение солдат хватит, после марш-броска с последующим рытьем окопов! А официанты все несут, несут!

Публика за столом — исключительно партийные товарищи. Кто-то при галстуке, кто-то в военной форме, а кто-то в вышитых рубашках и пиджаках поверх. С женами — а вот они все, как по ранжиру, строгие однотонные жакеты и юбки, белоснежные блузки — в легком летнем платье, как я, нет ни одной. И официанты все в вышиванках, как трактирные половые при царе! На стенах, друг напротив друга, портреты Ленина и Сталина. И конечно, два маленьких сине-желтых "грушевских" флажка по углам сцены. Вот зачем ресторан, а не столовая — оркестр готовится, а на сцене похоже, еще какое-то действие начнется сейчас?

— Ученые говорят, что музыка способствует пищеварению — изрекает Кириченко — да ты ешь, не стесняйся! Ишь, худая какая — отощали вы там, в Москве? Не в обиду скажу — но не умеете вы, московские, есть и пити! У вас это лишь удовлетворение голода, брюхо набил, и побежал. А у нас — процесс!

Интересно, это когда мы на "ты" перешли? Или горилка действует — на столах не бутылки, а графины, в которых налита, ну явно не вода! И Кириченко, посадив меня себе под левую руку, уже успел проглотить пару стаканов, заедая целым шматом сала. По другую сторону от хозяина банкета сидела женщина в возрасте, усталого вида — наверное, жена. А вокруг слышался стук ложек, и чавканье. Затем на сцене появился конферансье, и заговорил по-украински. Заиграл оркестр, выбежали парни и девчата в национальных костюмах, стали петь что-то про "дивчину гандзю", кружась в танце. После выскочили казаки с чубами, и сплясали гопак. И так, на протяжении всего обеда.

— Мы, украинцы, великая и древняя нация — говорил Кириченко — и добрый, хлебосольный народ. Любой к нам приди с добром — миром примем! Ну как же это можно, нас и на куски рассекать? Триста лет Украина ждала, с нашими братьями воссоединиться, во Львове, Тернополе, Станиславе — и вот, опять врозь? А Донбасс всегда к Украине тяготел, спроси в Юзовке или Ворошиловграде любого, под кого он хочет, под Киев или Москву, что услышите? Я бы по совести, еще и Крым бы точно, Украине отдал, поскольку к нашим землям он ближе! А как можно наш украинский язык из государственного обращения прогонять — вот если я с Херсонщины, отчего мне казенные бумаги на родном языке писать нельзя? Вот чем наш язык плох? А, товарищ Кавалеридзе?

— Истинно так, товарищ Первый Секретарь! — поддержал седоватый уже человек, сидевший напротив — вы только вслушайтесь, как звучит украинская речь — ну просто, песня! А ведь еще сорок лет назад, при Николашке, наша ридная мова, не побоюсь этих слов, одно из культурных сокровищ человечества, готова была исчезнуть совсем! На ней говорили лишь забитые крестьяне в глухих деревнях — а для образованного человека в Киеве, Полтаве, и даже в каком-нибудь Миргороде, изъясняться на ней считалось неприличным, ну как на воровском жаргоне! И не было украинских школ, лишь русские, что земские, что церковные — как это было позорно, что родной язык изучался лишь дома, от отцов к детям! И можете представить, не дозволялось само слово "украинец" — говорили, "малоросс". И лишь трудам великих подвижников, как Иван Франко, Леся Украинка, и другие, мы обязаны тем, что можем слышать сейчас прекрасную украинскую речь! Советская власть была подлинным расцветом украинской культуры — и мне странно и страшно слышать, неужели отныне все будет так, как при царе?

Я взглянула на него, вспоминая прочитанную биографию. Иван Петрович Кавалеридзе, сын грузина и украинки, родился под Полтавой, в 1887. Учился в Киеве, затем в Петербургской Академии Художеств, и даже в Париже. Скульптор, художник, драматург, кинорежиссер. Известность пришла с памятником Княгине Ольге в 1911, затем он был главным художником популярной в дореволюционной России киностудии "Тимман и Рейнгард", получал щедрые гонорары. Купил под Киевом дачу, на которой не жил, а сдавал — и место то называлось Бабий Яр. Положим, в том он не виноват — но что призванный в армию в 1915, он на фронт так и не попал, считая что жизнь сохранить ценнее, это показатель! В 1917 он прапорщик, в Царском Селе, видел вблизи царскую семью — а пребывая до того в Париже, сумел познакомиться и с Лениным, был другом Шаляпина, и еще кого-то из деятелей "серебряного века". Знакомство с Лениным помогло при Советской Власти — среди работ, памятник Шевченко, памятник большевику Артему. Студия "Украинфильм" — и оккупированный Киев. Поставленный и там "главным над культурой" киевской управы, учил, что "честность, прилежание и покорность немцам, это божьи заповеди". Оправдывался, что надо было хоть как-то выжить. Теперь вот при Кириченко, "придворным искусствоведом" — в той истории умрет в 1978, Народным Артистом УССР.

— А скажите, Иван Петрович — спрашиваю я его — как на ваш взгляд, кем должен быть человек искусства? Творцом исключительно по зову своей души, ну как бы это, "умри но поцелуя не давай без любви" — или просто работником, с талантом, но исключительно "чего изволит заказчик"?

Ну любопытно, что ответит? Если первое — тогда сразу вопрос, так значит под немцами ваше вдохновение это говорило? А открыто признать второе, как-то неприятно!

— Должен стремиться творить по зову Музы своей! — изрекает Кавалеридзе, задумавшись всего на секунду — но поскольку не так часты ее приходы, как хотелось бы, то должен художник, чтобы дождаться, себя в здравии сохранить. И потому, приходится иногда заниматься презренным ремеслом — но кто посмеет за это бросить камень?