Читаем без скачивания Две операции майора Климова - Владимир Огнев

Потянувшись, Реслер взглянул на часы и включил телевизор. Он любил смотреть детективные фильмы.

Приходя утром на работу, Алексей Петрович Климов обычно заглядывал к дежурному по управлению: лучше из первоисточника узнавать о всех событиях, происшедших за истекшие сутки. Не изменил он этой привычке и сегодня. Выслушав рапорт старшего лейтенанта, Климов взял со стола свежие, еще слегка пахнущие типографской краской местные газеты, вложил в них ежедневную сводку о происшествиях в области и собрался подняться к себе: сводку и газеты он всегда просматривал в первую очередь.

— Товарищ подполковник, — остановил его дежурный. — А у нас гость, только что прилетел из Москвы.

— Кто же?

— Капитан Ярослав Гавличек, сотрудник госбезопасности Чехословацкой Социалистической Республики, — сверяясь с записью, сообщил дежурный. — Он ждет в приемной. Я попросил Леночку напоить его чаем и занять чем-нибудь до вашего прихода. Документы проверил.

Климов хмыкнул, машинальным движением сдвинул шляпу на затылок — принимать гостей из-за рубежа ему еще не доводилось. Да и не вовремя, дел невпроворот.

— По-русски-то он хоть говорит? — спросил старшего лейтенанта.

— Отлично говорит. Почти без акцента.

— А надолго к нам?

Дежурный неопределенно пожал плечами — это, дескать, не в моей компетенции.

— Гостиницу ему закажи, — Климов потер подбородок. — И позаботься, чтобы был отдельный номер с телефоном и прочими удобствами. Все-таки гость.

Выйдя в коридор, Алексей Петрович в задумчивости остановился. Увидев входившего в вестибюль Гребенщикова, окликнул его.

— Слушай, Евгений Андреевич, не в службу, а в дружбу. Там, наверху, меня заграничный гость ждет, наш чешский коллега. Принять надо, как говорится, на должном уровне. — Подполковник извлек из бумажника десятирублевку. — Представительского фонда, сам знаешь, у нас нет, естественно, и запасов на такой случай не водится. Бери машину, заскочи ко мне домой, возьми баночку кофе растворимого, рюмок несколько, чашек. Потом в магазин... Все это отдай Леночке. Я начну беседу, а она пусть быстренько кофе заварит и занесет нам все это хозяйство.

Гребенщиков понимающе и, как показалось Алексею Петровичу, сочувственно улыбнулся, бросил по привычке короткое «есть» и устремился к выходу. Климов поднимался по лестнице, пытаясь восстановить в памяти скудные свои познания в братских славянских языках...

— Добрий дэнь, судруг Гавличек, — не очень уверенно произнес он, входя в приемную. — Здравствуйте, Лена.

Навстречу Климову поднялся немолодой, с седеющими висками мужчина. Модная прическа, тонкие, аккуратно подстриженные усы, белая сорочка с тонким черным галстуком и тщательно отглаженный штатский костюм придавали ему несколько франтоватый вид. Он по-военному пристукнул каблуками:

— Здравия желаю, товарищ подполковник.

Крепко пожали друг другу руки.

— А как вы узнали, что я словак? — спросил гость.

— Профессиональная тайна, — улыбнулся Алексей Петрович, понятия не имевший, что приветствовал коллегу не на чешском, как ему казалось, а на словацком языке, случайно запомнившейся фразой. — Что ж, пойдемте ко мне?

— Я доставил в Москву, в Комитет государственной безопасности, некоторые материалы, касающиеся нашего общего объекта заинтересованности — Фрайхмана, — неторопливо, подбирая слова, говорил Ярослав Гавличек. — Мы долго искали его, чтобы потребовать выдачи властям республики для предания суду за преступления против чехословацкого народа. Оказывается, вы его нашли. Мало того, сегодня он должен приехать в Долинск.

— Фрайхман? Но нам такой не известен.

— Это подлинная... настоящая фамилия того, кто ныне является «сотрудником коммерческой фирмы», Зигфридом Штреземанном. Того, кто совершал преступления и в России: в штабе «Валли» он служил под псевдонимом Франке.

— Вот оно что!

— Да. Мы получили из КГБ СССР запрос и информацию о Штреземанне. И довольно быстро, работая вместе с болгарскими друзьями, установили, что он — разыскиваемое нами лицо. Нам же прислали тогда и фотографии, и словесный портрет, и даже отпечатки пальцев...

Капитан Гавличек открыл замки своего «атташе-кейс» («дипломата» — как у нас стали называть портфели этого типа), извлек из него объемистую серую папку.

— В конце тысяча девятьсот сорок четвертого года, когда был казнен Канарис, а абвер вошел в РСХА[12], Зигфрид Франке появился в Чехословакии.

...Сердита была эта зима в Моравии. Семнадцати лет я стал разведчиком у партизан. Трудно было. Леса у нас не такие, как в вашей стране — все вычищены, просматриваются далеко. Холмы да глубокие лощины выручали немного. А главное, что выручало — любовь и помощь народа. Зимой мы больше в селах базировались, малыми группами, у верных людей. В отрядах партизанских много было русских — бывших военнопленных, бежавших из лагерей. И немецкие антифашисты вместе с нами дрались. А советское командование забрасывало уже к нам парашютистов — специальные группы русских, чехов и словаков — для помощи партизанам, для координации их действий.

В это время и стали появляться в наших краях лжепартизанские группы из немцев, власовцев и предателей чешского народа — агентов СД и гестапо. Население, принимая их за партизан, укрывало, помогало связываться с подлинными народными мстителями. А следом шли каратели. Многие товарищи, боевые наши друзья, попали в такие ловушки и погибли. Каратели, а иногда и сами лжепартизаны беспощадно расправлялись с выявленными таким путем патриотами, убивали, арестовывали, жгли их дома. Не щадили и членов семей — женщин, детей. Тяжелыми были утраты. В одной только Вожице мы потеряли двадцать три человека. А в других селах?

Через своих разведчиков узнали мы, что организатором лжепартизанских групп был гауптман Зигфрид Франке, опытнейший провокатор, прибывший в Моравское СД из Восточной Пруссии.

Мы сменили тактику. Предупредили о провокациях своих помощников, находившихся на легальном положении. Заходя в села, призывали к бдительности все население. И стали следить за Франке, намереваясь покарать провокатора.

В ясный январский день тысяча девятьсот сорок пятого года гауптман приехал в одну из четницких станиц[13]. Когда он выходил из машины, наш товарищ, Конрад Шульц, опознал в нем сына прусского латифундиста Фрайхмана, в имении которого Конрад работал до ареста и отправки в концлагерь...

Ярослав Гавличек отхлебнул глоток кофе, осторожно поставил чашку на журнальный столик.

— Угощайтесь яблоками, — предложил Климов.

— Спасибо. Я хотел бы говорить дальше очень коротко. Подробности все есть в документах. Здесь, — капитан Гавличек слегка прихлопнул ладонью серую папку.

— Мы долго ждали выхода Фрайхмана из участка, чтобы свершить акт возмездия. Но он не вышел. А когда стало темнеть, туда крадучись пробрался недавно появившийся в селе фельдшер Антонин Клогнер. Еще через два часа в село к зданию полиции подошли три автомашины с эсэсовцами. Фрайхман уехал в их сопровождении. Нас было трое. Что мы могли сделать?

...Мы взяли Клогнера. Завязав глаза, отвели его в партизанскую землянку. Допрашивал предателя начальник разведки отряда Вацлав Ваниш. Замечательный человек, мой учитель, наставник... Два месяца спустя немцы схватили его и повесили. Вместе с ним погиб мой отец. Да...

У Ярослава дернулся кадык, дрогнула сигарета, зажатая в длинных тонких пальцах. Расслабив галстук, он продолжал:

— Клогнер оказался старым агентом абвера, сотрудничавшим с Фрайхманом еще в довоенное время. Он подтвердил, что Шульц не ошибся — под псевдонимом Франке действительно орудовал, зверствовал пруссак Фрайхман. Еще тогда, до Мюнхена, он занимался террористической и диверсионной деятельностью против нашей страны. Здесь, — Гавличек вновь коснулся папки, — есть копия протокола допроса Клогнера. Вацлав, очевидно, уже тогда думал о будущем, о возмездии за преступления против нашей Родины и сумел сохранить подобные документы в тайнике у одного из своих добровольных помощников-односельчан, который и передал позднее этот архив в Корпус национальной безопасности. А Клогнер был тогда по приговору партизанского суда расстрелян.

Ярослав Гавличек встал, теребя усы, прошелся по кабинету. Вновь опустился в кресло.

— Извините, я отнимаю у вас уже много времени.

— Судруг капитан, — Алексей Петрович тронул коллегу за плечо. — Я понимаю ваше волнение. Но возмездие придет, и скоро.

— Возмездие должно прийти. Сейчас документально установлено, что именно Франке — Фрайхман был организатором и непосредственным участником других кровавых преступлений. Да... Накануне победы, в апреле сорок пятого, он со своими подручными сжег деревню Лесковице. А ее жителей фашисты побросали в горящие дома... Он повесил в Седльце двадцать человек. Мы имели все основания внести Фрайхмана в списки военных преступников.