на этого заносчивого нарцисса? Он относится к девушкам с чувством потребления, а я не вещь, которую можно выбросить после использования. Пора заканчивать с этим. Пора отодвинуть яркие желания на задний план.
На следующий день мы случайно с Новиковым сталкиваемся в коридоре. Он в компании какого-то парня и девчонки, они разговаривают и периодически поглядывают в мою сторону. В глазах Ника читается усмешка, поэтому я спешу скрыться из поля его зрения. Пусть бы никогда не смотрел.
Однако из-за этих гляделок весь день только и делаю, что думаю о нем. Прихожу в себя на работе, протирая стол от крошек. Сегодня попросили выйти на два часа раньше, потому что закроемся раньше. У хозяина пивной день рождения и он собирает всех продавцов. Меня тоже приглашают, но я любезно отказываюсь. Лучше лечь спать, чем сидеть в очередном месте с табачным запахом.
Домой возвращаюсь одна, Ванька задерживается у друга. Они играют в плойку, первый раз за неделю. Что ж, в его возрасте не стоит забывать о друзьях. Забавно, но в последнее время брат ничего не говорит о Кристине, будто девчонки никогда не существовало в его жизни. Мне хочется спросить, но решаю отложить.
В подъезде к горлу подкрадывается странное предчувствие, нотки тревоги скользят вниз, охлаждая грудь и подушечки пальцев. Я не заостряю внимание на этом, продолжаю переступать ступеньки, одну за другой, пока не оказываюсь на своем этаже. Нажимаю на звонок, зеваю и думаю, что успела проголодаться. На часах только восемь, самое время для ужина.
Дверь открывает Валера. Улыбается, демонстрируя белозубую улыбку. От него несет спиртным, и табаком. Видимо сегодня у них с мамой праздник. Мужчина делает шаг в сторону, жестом пропуская в квартиру, и я успеваю заметить пятно на его зеленой майке, которая не особо сочетается со старыми джинсами.
– Здрасти, – здороваюсь в привычной манере. Он редко открывает дверь, чаще сидит на кухне за столом. Но я опять пропускаю звоночек, молча скидываю обувь и верхнюю одежду. Скрываюсь в ванне, чтобы помыть руки,
Смотрю на себя в зеркало: это черное платье одно из немногих, которое мне очень нравится. В нем я действительно выгляжу красиво, без доли преувеличения. Хорошо, что в пивной есть форма, было бы жаль заляпать такую вещицу. А переодеться дома я бы физически не успела.
Провожу мокрыми ладонями по щекам, шее, волосам. Планирую принять душ, как слышу звонок сотового. Кому-то я понадобилась вечером, кто-то обо мне решил вспомнить. Выхожу, прикрыв за собой дверь. Иду на звук мелодии, которая буквально через секунду гаснет. Не успеваю ответить, только нащупать мобильный в кармане куртки.
– Ульяна, – неожиданно раздается мужской голос за спиной. Резко оглядываюсь, плечи сжимаются в непонятном напряжении. Валера странно поглядывает на меня, скользя вниз, и заостряя внимание на ногах, которые покрывают капроновые колготки. Мне становится не по себе от его сального взгляда. По спине пробегает неприятный холодок, задевая, словно иголками каждую косточку позвонка.
– Мам, – кричу в сторону кухни. Пусть просто она выйдет и заберет этого мужчину подальше.
– А ее нет, – выдает с улыбкой Валерий, не сводя глаз с моих ног. Сердце бухает в момент к самым пяткам, а шею сводит спазм. Я начинаю интуитивно пятиться назад, но тут же упираясь в стенку шкафа. Меня охватывает дикий страх, в голове крутятся безумные мысли.
Не смотри на меня. Просто уйди обратно на кухню.
– Понятно, я к подруге, – кидаю сухую отговорку. Не хочу находиться в квартире наедине с Валерой. Раньше он был здесь только, когда и мама была.
– Поздно уже, Ульянка, – с усмешкой говорит мужчина. Однако уже не слушаю, хватаю куртку, начинаю ее натягивать. Во мне все еще живет уверенность в лучшем, но Валерий убивает ее в одну секунду. Его шершавая ладонь резко хватает меня за кисть руки и тянет на себя.
Теряю равновесие и практически падаю, но мужчина успевает уловить, прижимая в свои объятия. От него несет жженой травой с нотками горечи и навоза. Я плохо соображаю, что это за запах, но когда понимаю голову, натыкаюсь на стеклянный взгляд в ненавистных глазах.
– Отпустите, – кричу, пытаясь выбраться из его хватки. В ушах отбивает бешенный ритм собственного сердца. Оно прыгает, оно бьется об легкие, оно предчувствует что-то страшное.
– На тебе такое красивое платье, – тянет немного певуче Валера, еще больше прижимая к себе. Его ледяные пальцы опускаются вниз, скользя по моему бедру, нагло пробираясь под платье.
– Вы совсем! Отпустите! Больной извращенец! – перестаю следить за словами, мне хочется кричать и плакать, меня трясет. Этот человек в два раза больше, шире, сильней.
– Мама! – зову в пустые стены. Ерзаю в руках того, кто в момент перестал быть человеком. Он не дает мне вырываться, он наклоняется, его грязные губы касаются моей шеи.
Сглатываю, выкрикиваю ругательства, пытаюсь отбиваться, но чем больше я шевелюсь, тем больше Валера наседает. Каким-то чудом попадаю ему между ног и наконец вырываюсь из дикой хватки.
– Дрянь! Сучка малолетняя, – вопит мужчина. Я отшатываюсь от него в ужасе рассматривая того, кого благоволит моя мать. Закидываю дрожащие ноги в летние кроссовки, тяну пальцы к дверной ручке, однако Валерий оказывается быстрей – он хватает меня за волосы.
В долю секунды я отлетаю в стенку, словно ненужный мешок с одеждой. В спине тут же отдает тупая боль, но сердце на адреналине, в перепонках его безумный ритм и крики. В горле застрял камень, не могу дышать.
Быстро поднимаюсь, и чудом забегаю в комнату. Пытаюсь закрыть дверь, наседаю на нее, облокачиваюсь всей массой тела. С глаз скатываются слезы, губы трясутся, я плохо соображаю, что делать дальше, где искать помощь. Где мама? Почему она меня бросила? Почему ее нет дома?
– Я все равно доберусь до тебя, – шипит в щелку Валера. В дверь прилетает удар, то ли с ноги, то ли от бедра. Я вскидываю глаза к потолку, умоляя всех богов остановить этот ужас. Мамин любовник сошел с ума. Я схожу с ума. Мне страшно. Мамочка. Ну где же ты…
– Ульянчик, – смеется мужчина. Руки проскальзывают в проем, и я от страха ослабляю хватку. Дверь открывается, Валера входит, я отступаю. Плечи сжимает напряжение, стены словно начали медленно сужаться. Бегаю глазами по комнате в поисках того, что может спасти, защитить. До сих пор не понимаю, где же мама. Мамочка.
– Да
