Так, это я более-менее знаю, но кое-что всё-таки нужно уточнить.
— И отличительным знаком дарай-лорда или леди является сияющая внутренним светом кожа, правильно?
— Да. Это один из их генетических маркеров.
— Насколько я понимаю, Малый Дом может быть больше и могущественнее Великого, но его дети не станут Высокими лордами и леди, пока не заполучат приставку «дарай» в свою ген-карту.
Она склоняет голову:
— Да.
Подтягиваю к себе следующее аппетитно пахнущее блюдо. Пища чересчур изысканная, на мой вкус, но, несомненно, приятная. Хорошо, когда качество совмещается с количеством.
— Вы назвали меня Высокой леди. Почему?
— Потому что вы проявили способности, которые наследуются только в самых могущественных Высоких Домах.
Кажется, сам факт, что кто-то может обладать силой избранных дараев, неприятен Ирэне. Ничего удивительного. Мне бы тоже было неприятно.
— Итак, получив приказ присматривать за дикаркой, к которой к тому же обращаются, как к леди, вы были оскорблены. Всё-таки вы урождённая арр и, следовательно, выше всех остальных. Затем, понаблюдав некоторое время за моим поведением, вы преисполнились презрения. Как неосмотрительно. Запомните на будущее — никогда не стоит делать поспешных выводов в отношении неизвестного, слишком серьёзны бывают последствия. Потом, увидев тень моей силы, вы ударились в другую крайность — чрезмерное почтение. Ещё глупее. За кого вы меня приняли — незаконнорождённую наследницу дарайского рода, которую растили в глуши, дабы сокрыть от врагов?
Только сейчас замечаю панику в зелёных глазах. Что с ней?
— Арр-Ирэна, спокойнее, не бойтесь вы так. Ничего я вам не сделаю. Чувства и мысли не могут оскорбить, это ваше личное. Лишь слова и действия могут принести вред. Спокойнее. Выпейте воды. Всё в порядке. Я вас не трону, хорошо?
Она сидит неподвижная, напряжённая, приготовившаяся отражать атаку. Отлично. Арры — стойкие существа. Их так просто не проймёшь.
— Как вы узнали? — Голос тих и спокоен. Ни следа страха, который бушует у неё внутри.
Позволяю тёмным золотым волнам смеха прокатиться по туману крыльев.
— Арр, вы хороши, но недостаточно хороши. Поверьте, вам ещё учиться и учиться. Я не в вашей весовой категории.
Поднимает голову и ловит мой взгляд.
— Вы не проникали за мои щиты.
Это не вопрос, но я отвечаю:
— Нет.
Удерживаю её глаза, приглашая проникнуть в мой разум. Никакой защиты, никаких щитов. Добро пожаловать.
Арры — умный народ. Она не принимает приглашения, уходя от контакта. Я салютую бокалом.
— Правильное решение. Поверьте, если вашим хозяевам захочется взглянуть, что происходит в моей голове, им лучше сделать это самим. Может быть, они будут достаточно сильными и даже выживут после подобного эксперимента.
Осушаю бокал. Что-то мне да подсказывает, что завтрак на сегодня закончен.
* * *
Я, конечно, не Ясновидящая, но кое-какие способности в этой области в нашей линии всё же есть. Едва ножка бокала касается идеальной глади стола, как стены подёргиваются дымкой, по коже прокатывается ставшее уже знакомым ощущение осуществляемого рядом перехода, и в комнате оказываются арры. Три арра и четыре дарая, если быть точной. Кажется, это называется «подслушивать под дверью»?
— Ирэна, вон.
Она исчезает едва ли не быстрее, чем последний звук срывается с губ темноволосой женщины.
— Ну-ну, полегче. Девочка старалась.
Дарай-леди, оставаясь такой же эмоционально непроницаемой, умудряется окатить меня холодной водой презрения. Что это за букашка тут ползает?
Но я едва замечаю её существование. Мои глаза прикованы к Арреку.
В течение всех наших передряг после того невероятного исцеления, после всех перемещений и манипуляций со временем я никогда не видела его разбитым. Усталым — да. Опустошённым. Рассерженным. Испуганным. Сейчас же он выглядел основательно избитым. Нет, внешне это никак не проявляется, никаких следов усталости или боли, щиты всё столь же прочны, осанка надменна. Но… Вглядываюсь внимательнее. Они прочитали его. Вывернули наизнанку его память и скрупулёзно рассмотрели всё, даже самые личные, самые дорогие мысли. Ауте милосердная.
Боевое изменение.
Крылья мои наливаются тёмной грозой гнева. Глаза стекленеют. Губы отходят назад, обнажая длинные острые клыки. Уши прижимаются к голове. На кончиках пальцев блестят холодным металлическим золотом когти. Если раньше меня ещё можно было худо-бедно принять за человека, то теперь вряд ли: ярость изменила меня.
Вдруг стул отлетает куда-то, я оказываюсь на другой стороне стола. Люди прижимаются к стенам, судорожно пытаясь защититься от захлёстывающих сознание эмоций. Воины обнажают оружие, но на то, чтобы применить его, их уже не хватает.
Одновременно формирую тонкий, почти невидимый сен-образ, посылаю его в сторону Аррека: «Вы в порядке? Мне так жаль, что из-за меня вы попали в неприятность. Что я могу для вас сделать?»
Светло-серые глаза слегка расширяются. Заметил. На поверхности его щитов появляется едва выступающий намёк на ответ: «Всё хорошо. Неужели вы действительно думаете, что кто бы то ни было может узнать у меня что-то, что я говорить не хочу? И заканчивайте концерт, у меня от него зубы болят».
Мои уши чуть вздрагивают. Концерт. Ха! Да настоящего концерта они ещё не видели. Я даже не взорвала ничего из мебели!
Ярость исчезает мгновенно, будто её никогда и не было. Насмешка, печаль, нетерпение, раздражение, грусть, страх (все чувства подлинные, все сложные и конфликтные) сменяют друг друга с такой скоростью, что у несчастных «зрителей» темнеет в глазах. Одна из женщин судорожно сползает вниз по стене, из носа у неё начинает течь кровь. Останавливаюсь на холодном презрении, фиксирую его в мимике.
Теперь будем начинать переговоры.
— Глупо, арр, чего вы хотели этим добиться?
Женщина, которая, кажется, здесь главная, подносит дрожащую руку к глазам. Смотрит на меня как на дичайшего из дикарей. Правильно, я использую эмпатию как примитивную дубинку, но зачем же сразу делать вывод, что по-другому эль-ин просто не умеют? Люди! Не может быть, чтобы ими было настолько просто манипулировать!
Внимательно приглядываюсь к своим гостям. Аррек старательно делает вид, что потрясён не меньше других, но что он думает на самом деле — тайна за семью печатями. Лёгким движением ушей указываю ему на арр-леди, которой пришлось хуже всех. Очень чувствительна, зачаточные способности Целителя. В ответ получаю намёк на кивок. Он уже помогает ей, причём так, что ни сама пострадавшая, ни остальные ничего не замечают. С трудом удерживаю себя от восхищения. Ауте, вот это Мастер!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
