class="p">Богуслав начал командовать беззаветно верными подчиненными, вставляя для образности и пытаясь добиться наилучшего эффекта, выражения типа: засеку, мечом порублю, уволю, а я присел возле Мстислава, усыпил его, вдел жилку кетгута в иголку, еще пару ниток положил рядом и начал разматывать тряпки.
Сейчас прекращу передавливать раненые сосуды, кровь может начать бить толчками и очень интенсивно. Для того, чтобы избавить бледного больного от такой напасти, артерию надо срочно перевязывать, а вену можно и прошить не торопясь. Тут кетгут первое дело. А не дай бог, задет брюшной отдел аорты или нижняя полая вена? Тут и я, и князь хлебнем горя.
Однако все обошлось – кишечник был весь цел. Подкравливали чуть-чуть мелкие сосуды. Опасность порождало только выпадение кишечных петель с последующим их вправлением заботливыми боярами. Не в стерильную же обстановку их вывалил страшнейший зверь наших лесов, который бегает, как лошадь, плавает, как рыба, чует, как собака, на дерево взлетает, как белка и силен, как тигр, на которого медведь при случае любит поохотиться.
И кишечник, и брюшную полость надо промывать, иначе Мстислав заработает совершенно смертельный перитонит. Вот для этого и была запрошена изрядная часть оборудования.
Было понятно, что буду промывать и кишечник, и сальник, и разодранную брюшину. А потом придется пройтись по краям раны.
А местных безобидных антисептиков, кроме поваренной соли, я и не знаю. Главное, ее толково развести в воде. Вальнешь лишка, раствор обожжет, все, что можно – умаешься потом лечить.
А главная заповедь врача, отнюдь не: сорви с больного денег, сколько удастся! И даже иная, чем: завали неосторожно к тебе подсунувшегося рецептами самых дорогостоящих лекарств не от его болезни. Или: дойми направлениями на ненужные анализы!
Основное, это: НЕ НАВРЕДИ!
Набил внутрь живота тряпок, купленных еще на немецкие деньги – прежние, перепачканные кровью и неведомой грязью, изобилующие обрывками одежды, не вызывали у меня доверия и особой симпатии. Ничего, сейчас натащат!
Можно было начинать. Поднялся, огляделся. Здоровенный стол уже втаскивали. Активно вмешался в процесс. Столы были установлены буквой Г – один для князя, второй, в головах, – для инструмента.
Баб пока видно не было. А, вон бежит одна, аж прыгает, прямо огневушка-поскакушка какая-то, а не вышколенная прислуга княжеского дома, тащит чистую простынь. Простынку я тут же постелил, подложив под нее, чтобы избавиться от излишней жесткости, тоненькое княжеское одеяло.
Хирург я, конечно, не полостной, и даже не сверхловкий попаданец, который все знает и все умеет, – рулю по навыкам, полученным еще в студенческие годы, часто пытаясь сообразить, что же тут сделал бы крепкий профессионал, но сверхжесткой операционной кушетки что-то не встречал.
Свистнул мужиков, и они, под моим чутким руководством, ловко переложили спящего Мстислава на свежесделанный операционный стол и ободрали с него всю одежду.
Женщины принесли все заказанное. Но количество тряпок и их размер меня решительно не устроили. Две небольшие тряпочки погоды для большой полостной операции не делали.
Сообщил об этом Богуславу, резонно решив, что он скорее добьется своего от местного населения. Я с женщинами 11 века вообще беседовать не горазд. Да и кто лекаришка с улицы для них? Так. Звук пустой. А он – абсолютное начальство!
Боярин оправдал мои ожидания. Его злоба превысила все мыслимые пределы, он аж заскрипел зубами. Еле сдерживаясь, негромко спросил у меня:
– Остальное все устраивает?
Я кивнул. И тут Богуслав оторвался на бабах.
– Вы, глупые твари! Сколько тряпок дали?! Всех засеку насмерть! Чтоб завалили этими кусками ткани немедленно! Хоть свои сарафаны и вшивое исподнее разорвите напрочь, а то я вас самих на кусочки порву!
Даже меня это коротенькое выступление впечатлило. Женщины всем коллективом махом обернулись поскакушками и унеслись за заказанным быстрее ветра. Вот это по-древнерусски, по-боярски!
Я вылил в большую тарелку водку, не спеша положил в нее все требуемые для операции хирургические изыски. Иголки положил с вдетыми в них нитками кетгута. Возиться во время операции мне будет некогда, а медсестер поблизости не наблюдается.
И без ассистента крайне неудобно! Некому перехватить сосуд, пока я его буду шить, некому свести и подержать края раны, пока она ушивается.
Сзади неслышно подошел Богуслав. Надо же! Вроде бы зверь-боярин, а как подкрался! Не учуешь…
– Может тебе и в этом твоем деле помощь нужна? – поинтересовался он.
– Тут ведь прямо в князе копаться надо, и рану голыми руками держать – не каждый выдюжит. В обмороки падать не будешь?
Он только усмехнулся на эти речи. И я как-то сразу поверил: этот – не будет, видал виды. Не Фридрих какой-нибудь. Поэтому просто пригласил:
– Становись с другой стороны, вдвоем, наверное, лучше получится.
Тут набежал прекрасный пол и нанес такое количество тряпок, что сразу стало ясно: свою не свою, а чью-то ночнушку они точно порвали…
А я возился дальше. Для промывки петель кишечника и брюшной полости надо было сделать раствор поваренной соли. Никакого фурацилина и в заводе не было, и как его получить, понятия не имею. Зато насчет соли врезалось в память, как меня, еще тогда щенка, учил пожилой хирург.
– От соли большая польза организму! Она и универсальный антисептик – какую хочешь дрянь изведет, и лишнюю воду на себя из раны оттянет. Чтобы она ткани больному не обжигала, ее надо брать чайную ложку на литр воды.
Я прикинул, что у меня есть в наличии. Соли приперли изрядно. Чайных ложечек еще не придумали. Деревянную ложку я не стал брать, они какие-то все разные, баклуши дома бил каждый, кому не лень, делая из этих чурочек кухонную утварь, не рассчитаешь, сколько ими зачерпнуть из мешочка.
На серебряных ювелиры придерживались единого стандарта, близкого к тому, к которому я привык в прежней жизни. А как известно, столовая ложка по объему и весу зачерпывает, как три чайных. Буркнул боярину:
– Разберись пока с народом. Дружинник пусть тут посидит, а остальных всех в коридор.
Ратника решил оставить – вдруг чего понадобится, а нам бегать будет не с руки. Богуслав охотно взялся за дело, а я начал приготавливать солевой раствор. Его надо было литров пять – шесть. Приподнял полный кувшин – возле того.
Начал бодяжить. В кружке на вид грамм 300-350. Налил три кружечки воды, бахнул треть ложки соли, залил в пустой кувшин. И так пять раз. Хорошенько размешал. Когда закончил возиться, пять литров солевого раствора было у меня в наличии. Обеспечен!
Боярин уже стоял, и глядел на мои таинственные манипуляции. Пора промывать брюшную полость. Да и петли кишечника отполощу там же.
