– Даю тебе время подумать, – прищурился я.
Ребекка стихла и подняла на меня глаза.
– Я уже подумала… Уходи. Теперь, если мы и встретимся, то только как враги.
В двери за моей спиной провернулся ключ.
– Уходи, – повторила сестра.
Я кинул на неё прощальный взгляд, развернулся и вышел из палаты. Уходил, не оглядываясь, мимо тяжёлых дверей с окнами-иллюминаторами, мимо хохочущей и завывающей пациентки из двадцать девятой.
Но когда достиг конца коридора, услышал позади голос Ребекки:
– Рэй, я передумала.
От её тихого и уверенного голоса меня пробрал мороз.
Я обернулся.
Она стояла у двери своей палаты, хрупкая, издали даже напоминала прошлую Ребекку, ту, какой я её знал до всей этой заварухи.
– И что ты решила? – спросил я у сестры.
Она по-детски невинно пожала плечами.
– Не люблю сантименты и пафосные прощания, ты же знаешь. Я всё же убью тебя сейчас, не дожидаясь, когда ты обретёшь мощь… а ты её обретёшь, я вижу. И потом убить тебя будет сложнее.
***
Измазанная в крови, она стояла у одного конца коридора. Я, в опалённых огнём брюках и тоже залитый кровью, – у другого.
А между нами – десятки каменных комнат с сумасшедшими.
Некоторые из них начали колотить в стекла своих маленьких окон. Кто-то принялся выть, кто-то исходил хохотом, кто-то бормотал или кричал… И все они приникли к стёклам, их худые бледные лица, больше похожие на карикатуры, беспрестанно маячили в темноте палат.
– Де-е-е-е-емоны! Они-и-и-и! Они-и-и-и! – донеслось отовсюду.
Сумасшедшие неистовствовали, улюлюкали и кричали, Бетти Мотылёк билась о стекло, а мы с Ребеккой стояли и смотрели друг на друга.
Ребекка атаковала первой.
Её кинетический эрг пронёсся по коридору, поднимая, корёжа и выворачивая гранитные плиты пола. Я не стал медлить, тем же эргом перехватил плиты и швырнул в Ребекку, заставляя её выставить щит и истощить часть кодо.
Что она и сделала.
Её щит выглядел точно таким же, как у меня – красный, цвета крови, многослойный и мерцающий. И под его защитой она двинулась на меня. Я пошёл ей навстречу, только щита у меня, увы, не было.
Оглядевшись, я подскочил к одной из палат и приложил ладони к металлической пластине двери. В Ребекку полетели крупные стальные осколки, но все они до цели не добрались: щит исправно делал своё дело. Тогда я ещё раз использовал кинетический эрг – и стёкла всех иллюминаторов взорвались осколками, собрались в огромный рой над головой сестры… только на этот раз она использовала мой же приём, перехватила и отправила в меня смертоносное стекло.
От скрежета, звона и треска заложило уши, эхо раздробилось по этажу больницы, стены задребезжали.
Я успел поднять часть оставшихся плит с пола и отбил атаку, но полностью защититься не удалось: осколки резанули по рукам. Правда, на них не осталось даже царапин.
Ребекка убрала щит, чтобы не тратить на него кодо, и отправила в меня пару синих рун, а следом – огонь, только на этот раз это был не шар, а лавина, самый настоящий огненный смерч, он охватил коридор снизу доверху, не оставляя шансов укрыться.
Разве что…
Я ринулся к ближайшей палате и ударил стальным кулаком в район замка.
Не поддался.
Ещё два коротких и мощных удара.
Дверь с хрустом распахнулась, и я ввалился в палату, упав на живот. Одна из рун чиркнула по ступне, одарив половину тела колющей болью; лавина огня обдала жаром спину, но не задела. Я вскочил на ноги и тут же натолкнулся на пациентку. Она заверещала что-то нечленораздельное, но сразу же заткнулась, поняв, что я не доктор Шеридан.
Весь её лоб напоминал одно огромное месиво из синяков, кровоподтёков, царапин и сочащихся гноем ран…
Бетти Мотылёк. Тут не ошибёшься.
– Огонь… ты бешеный огонь… – прошептала она мне.
А потом, увидев полыхающий коридор, женщина бросилась туда, прямо в пламя. Она кинулась в него, как люди ныряют в воду после изнуряющей жары – с улыбкой облегчения и блаженства. Бетти вспыхнула, зашлась в счастливом смехе. Её тело закидало из стороны в сторону, заколотило о стены и двери.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Она билась ещё с минуту, пока не бросилась в окно в конце коридора и, горящая факелом, с завыванием и стоном, не вывалилась на улицу. Даже не вывалилась, а выпорхнула в ночной мрак.
Ребекка проследила за ней равнодушным взглядом и опять повернулась ко мне.
– Какой же ты упрямый, – медленно произнесла она. – Тебе ведь нужно всего лишь умереть, Рэ-э-э-эй.
На моих глазах Ребекка начала преображаться: её глаза вспыхнули красным, глазницы расширились, шея с хрустом вытянулась, на пальцах выросли когти – Ребекка воспользовалась искусством призыва и услугами демона из Лемегетона. Коридор охватили чёрные вихри Шёпота.
Но на этот раз я атаковал на пару секунд раньше.
Применил и трансформировал гравитационный эрг, вложил остатки кодо в свои стальные кулаки и, пока Ребекка преображалась, я ударил её на расстоянии метров пяти. Да, я ударил её, и это стоило мне больших волевых усилий – на Ребекку руку я никогда не поднимал, даже мысли подобной не допускал.
Но сейчас всё изменилось…
Левой я пробил ей в печень; правой – в основание подбородка, а потом ещё и толкнул так, что Ребекку откинуло к разбитому окну, из которого вывалилась Бетти.
Сестра ударилась о подоконник и стихла.
Она была сильной, это правда, но свои способности она переоценивала – Херефорд успел научить её далеко не всему. Правда, я всё равно не стал ждать, когда она снова меня атакует. Подошёл к стонущей Ребекке, опустился на колени и опять обхватил стальной рукой её горло (странно, но именно это её заметно усмиряло).
Так случилось и на этот раз.
Она засипела, не в силах дышать, слабо дёрнулась и посмотрела на меня.
– Бекки, мы не сможем убить друг друга сегодня, – тихо произнёс я. – Мы истощим кодо, разрушим полгорода, но всё равно не убьём друг друга… Мой тебе совет: просто уходи, скройся, заляг на дно, не ведись на приманки Херефорда и его игры.
– А ты не ведись на игры Архитектора, – через силу прохрипела Ребекка.
– Не он всё это начал.
На это Ребекка не ответила, опустила глаза.
– Береги себя, Бекки, – сказал я, ослабляя хватку. – Но если придёшь убивать меня снова, знай: я отвечу тебе тем же.
Отпустив её, я поднялся.
Она же добавила вместо прощания:
– Я обязательно приду, Рэй.
***
Уходил я через то самое окно, из которого вывалилась Бетти Мотылёк.
В больнице началась такая суматоха, что никому не было дела до человека, карабкающегося по водосточной трубе в темени стен. Где-то полчаса я следил за санитарами и медсестрой внизу, за сторожем-здоровяком. Все искали Шеридана.
Ночью в больнице персонала было на пересчет, поэтому сторож, в конец концов, оставил свой пост и понёсся со всеми разбираться, что случилось в седьмом отделении.
Короткими перебежками, прячась в тенях кустов, растущих вдоль забора, я преодолел территорию. Кодо во мне осталось совсем мало, но на небольшую мутацию прутьев железной решётки вполне хватило. Я без особых усилий раздвинул их, пролез на улицу и снова выровнял.
Купер и Орриван ждали меня на прежнем месте.
Автокэб квадратным пятном темнел у обочины. Я неторопливо, чтобы не привлекать внимания, направился туда. И как только подошёл, парни выскочили из машины.
– Там человек горел, – сказал Дарт полушёпотом.
– Мы даже подумали, что ты так сигнал подал, – добавил Купер. Разглядев меня, он ужаснулся: – Ты весь в крови, чёрт…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
– В машину и поехали, – велел я им. – Это не моя кровь.
– А чья? – ещё больше ужаснулся Купер.
Я подтолкнул его к автокэбу.
– В машину, потом объясню.
Уже в салоне Купер рассказал плохие новости. Первая: водителя автокэба пришлось усыплять третий раз, а от этого он может умереть. Вторая: чтобы добраться до Лэнсома, у нас осталось два часа.
