Налив себе хорошую порцию рома, он глубоко задумался. Разумеется, можно отказаться, сам черт не заставит его жениться. Но что-то его все же смущало. Наверное, сегодня и ром не поможет ему успокоиться. Ему хотелось закричать, разбить что-нибудь, сломать. Тэвис с такой силой сжал кулак, что стакан лопнул, порезав ему ладонь. Разлившийся ром огнем жег рану.
Швырнув на пол осколки, он осыпал проклятьями Сэмюэля Робинсона и все его отродье. Откуда они только свалились ему на голову! Месяц прошел после драки, а он до сих пор ощущает боль от побоев. Но физическая боль — ничто по сравнению с душевными страданиями, которые причиняет ему мысль о женитьбе.
Элизабет. Имя стучало у него в висках. Взбудораженное воображение рисовало ее образ. Он не станет противиться, раз ее братья настаивают, но если отказ будет исходить от нее, едва ли что-то можно будет сделать.
Помянув еще раз недобрым словом Робинсонов, Тэвис приказал себе успокоиться и проявить благоразумие. Первым делом он должен пойти к Элизабет, раз уж она теперь его невеста, то какой смысл избегать ее?
Визит в дом Робинсонов оказался бесполезным, — сестры Элизабет, Салли и Мэг, сказали, что час назад она ушла на маяк к деду.
Не теряя времени, Тэвис поспешил на мыс Бранд и, дойдя до середины ведущей к маяку тропинки, остановился, чтобы перехватить Элизабет, когда она будет возвращаться.
Он прождал около часа. День был теплый, но уже смеркалось и становилось прохладнее. Поравнявшись с ним, Элизабет плотнее завернулась в накидку и низко опустила голову. Тэвис преградил ей дорогу. Она испуганно отпрянула и с удивлением произнесла его имя.
— Мы не виделись всего месяц, — произнес он, заметив, что она как-то странно смотрит на него, — неужели вы успели меня забыть?
— Нет, я вас не забыла, — тихо ответила она, — но вы меня напугали. Что вы здесь делаете?
— Естественно жду вас.
— Зачем?
— Зачем? — взгляд его стал угрюмым. — Мы ведь должны пожениться, не так ли? — Испуганное выражение ее лица еще больше разозлило его. — Не надо притворяться, ваша прямота всегда меня восхищала, вы добились, чего хотели, но должен предостеречь вас, вы будете разочарованы.
Элизабет молча смотрела на него, с трудом веря, что угрозы отца и братьев больше не пустые слова. Случилось именно то, чего она больше всего боялась. Неужели ей предстоит стать женой человека, который не может видеть ее?
Несмотря на смятение, которое она испытывала, Элизабет понимала, что должен чувствовать Тэвис. В его жизнь грубо вмешиваются чужие люди. Эта мысль заставила Элизабет взять себя в руки, сдержаться, стерпеть унижение, представив себе еще не родившееся дитя.
Тэвис зол и полон ненависти, но он не мстителен. Она должна вести себя разумнее. Пускай он никогда не полюбит ее, но у них будет сносная жизнь. Трудно было оставаться спокойной под этим холодным, пронизывающим насквозь взглядом. Сгорая от стыда, она заставила себя взглянуть на его лицо, хранившее следы побоев, нанесенных ее братьями.
— Простите меня, — произнесла она.
— За что? За избиение?
Элизабет кивнула, хотя слово, которое он употребил, заставило ее сжаться. Вероятно заметив это, Тэвис продолжил:
— Да, да, именно избиение, вот как это называется.
— Я знаю. Я видела, — ответила Элизабет, — а как вы себя чувствуете?
— Нормально, но что сейчас спрашивать. Время прошло.
— Я хотела прийти, узнать, как вы, но братья запретили мне.
— Вероятно, вы слушаетесь братьев, когда вам это удобно, я понимаю. Впрочем, вы все равно не могли мне помочь.
— Но все же…
Тэвис грубо оборвал ее, не дав договорить.
— Если у вас есть желание помочь мне, положите конец этому спектаклю.
— Не могу, — ответила Элизабет растерянно.
— Не можете или не хотите?
— Что, по-вашему, я должна сделать, Тэвис? Отказаться от отца и братьев? Стать отшельницей и поселиться в пещере на берегу? Не только вы страдаете от того, что происходит, и я не могу считаться только с вами.
Когда Элизабет произнесла эти слова, сердце ее замерло от ужаса. Оставалось только надеяться, что Тэвис не обратит внимания на то, что она сказала, не усмотрит намека в необдуманной, торопливо брошенной фразе.
— Конечно нет, но, повторяю, вы получаете то, что хотели.
Несмотря на его грубость, она с облегчением вздохнула.
— Что? Вынужденное замужество?
— Конечно. Я должен попытаться убедить себя, что вы мне не безразличны, что надо хотя бы попробовать… что вы мне желанны, что другие браки начинались так же.
— Отстаньте от меня, — крикнула она. — Даже если вас вынудили на мне жениться, это не означает, что вы можете мной распоряжаться.
— Но зато я теперь знаю, что вас можно вывести из терпения, а то, мне показалось, что у вас нет характера.
— Характер у меня есть, не беспокойтесь. Я не понимаю, что мы здесь делаем, — собравшись с силами, ответила она. — Я отлично знаю, что вы чувствуете. Видит Бог, вы столько раз говорили мне об этом.
— А вы, как насчет вас, Элизабет? Что чувствуете вы? Вам нечего мне сказать?
— Мне больше нечего сказать, я только могу посоветовать вам избежать женитьбы, раз мысль о ней совершенно непереносима для вас.
— Я не такой подлец.
— Раньше я бы вам поверила, но теперь — сомневаюсь, — резко сказала она и, подобрав юбки, бросилась бежать назад к маяку.
— Это вам лучше не являться на брачную церемонию, — крикнул он ей вслед, — у вас будет эта проклятая свадьба, но никогда не будет мужа. Это я вам обещаю. Вы будете носить мое имя, Элизабет, но только и всего.
Элизабет остановилась на мгновение и, закрыв глаза, прошептала:
— Я добилась, чего хотела.
Через несколько минут она уже была у маяка. Когда она открыла дверь, Эйса удивленно посмотрел на нее.
— Похоже, что ты бегала наперегонки с дьяволом, — произнес он.
— Так оно и было, — коротко ответила Элизабет и прошла в кухню.
Через несколько минут она вернулась со словами:
— Схожу на озеро, я вспомнила, что должна нарвать травы для новой метелки.
Взгляд Эйсы говорил о том, что он ей не верит, и тогда она добавила:
— И еще мне надо немного остыть.
— Вот это верно, только я не уверен, что вода поможет.
Элизабет быстро шагала по заросшей дорожке к озеру. Миновав дюны, она вышла на самую уединенную часть острова, бывшую когда-то пастбищем. За полуразвалившейся оградой освоенная земля кончалась, отсюда до окруженного невысокими пригорками озера было уже совсем недалеко.
В илистой заводи рос камыш, и, подоткнув подол, Элизабет принялась собирать упругие листья. Нарвав толстый пучок, она стала пробираться к берегу, но поскользнулась и упала в грязь. Чертыхнувшись, она поднялась и, выйдя на сухое место, огорченно взглянула на свое светло-желтое платье.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
