— Ну, перед Мири я извинился, — объявил воителю Фин и вновь вернулся к привычному трепу, вывалив на воителя в притворном волнении гору вопросов: — А что ты там говорил насчет совести? Ни разу такой зверушки не видел. Модно иметь? Как она хоть выглядит? Миленькая? И где ее искать? А если у тебя лишняя есть, мог бы и поделиться, жадина.
— Сдохнет она у тебя, — мрачно покачал головой Гал и как припечатал: — С голоду.
— Это еще почему? — возмущенно взвился Рэнд, распаляясь с каждым собственным словом все сильнее. — Что ж, ее только идеальные рыцари вроде тебя, с непоколебимым кодексом чести и родословной длиннее, чем дорога к радуге, держать могут? Принц в серебряных латах?
Взгляды вора и воина скрестились, как клинки.
— Полно, мосье Фин, не стоит так горячиться, — попытался было урезонить вспыльчивого вора Лукас, примирительно поднимая руки.
— Самый безупречный, да? Идеал и всем пример? А если кто на помойке родился, так рожей не вышел? — не слушая никаких уговоров, продолжал кипятиться мужчина. Крыс приподнялся на задние лапки и, тревожно попискивая, уставился на взведенного хозяина, но на обидчика бросаться не стал.
— Я не идеальный рыцарь, — резко возразил Эсгал и помрачнел лицом. — И никогда им не был. Я воин, а этот путь грязен и кровав. Не мне упрекать кого-то в недостатке чести или родовитости. Никому и никогда не хотел бы я служить идеалом. Но совесть, льщу себе надеждой, у меня есть!
— Бог ты мой, больше десятка слов от Гала? Я сплю, ущипните меня! — удивленно попросила Элька, разрезая своей мягкой насмешкой повисшую в комнате напряженную, даже какую-то драматичную тишину.
Разом утихомирившийся после резкой вспышки воина Рэнд охотно исполнил просьбу девушки, опустив руку для этого руку куда ниже талии.
— Хватит, давайте кушать, а? — робко попросил Макс, почти не переносивший конфликтов, пока Елена и Рэнд пререкались о том, куда именно надо было щипать и о том, что Элька просила себя ущипнуть, а не выдрать кусок кожи, вместе с мясом.
— Пожалуйста, — подхватила просьбу парня Мири, сжимая виски тонкими пальцами. Слишком сильна и резка была боль Гала, словно яростные слова Рэнда разбередили какую-то тяжелую, так до конца и не зажившую рану.
— Восхитительное предложение, мосье Шпильман, мадемуазель Мирей! И весьма своевременное! — подтвердил Лукас. — Нам необходимо хорошенько подкрепиться, чтобы работать в полную силу!
— Да-да, сегодня же начинаются тренировки, — потянувшись к кружке с какао, "вспомнила" Элька, мстительно покосившись на Рэнда, и метнула риторический вопросик: — Интересно, с кем Гал займется для начала?
Рэнд скривился, как от зубной боли, в запале словесного поединка он как-то упустил из виду, что скоро предстоит тренировочное сражение в мире физическом. Оставалось надеяться только на то, что у сурового Гала действительно есть совесть, и он не будет отыгрываться на шкурке вора за его болтливый язык. Только, при виде сумрачного лица воителя верилось в это с трудом. Вздохнув, вор налил себе бокал легкого белого вина и протянул кусок сыра беспечному крысу. Как только хозяин прекратил скандалить, зверек тут же успокоился и принялся выпрашивать подачку. Уж его-то никто карать точно не собирался. Впрочем, Рэта и наказывать было не за что, он-то и не болтал за столом и предпочитал вкусные кусочки и ласку самому содержательному разговору. Фин неожиданно остро позавидовал беззаботному грызуну и, плюнув на все, полез в тарелку с пирожками. Хоть вкусно поесть перед экзекуцией!
После завтрака, как и обещалось вчера, начались занятия по индивидуальному графику. В котором, как и предвидела Элька, по странному совпадению первым оказался Рэнд. Окинув компанию скорбным прощальным взором, Фин обреченно побрел в спортзал, громко сетуя на то, что так и не занялся нынче ночью составлением завещания.
Проводив Фина в "последний путь", компания разбрелась кто куда по своим делам. Лукас исчез в комнате магии, а Макс в компьютерном центре. Мири же с Элькой отправились прогуляться по саду, дабы попутно, не теряя времени даром, заняться изучением целебных растений.
— Хорошо все-таки, что в спортзал первым направился Фин, — заметила Элька, неторопливо шествуя по уже ставшей привычной дорожке к делянкам растений. — А то я столько съела за завтраком, что теперь еле передвигаюсь и могу застрять в дверях.
— Ты преувеличиваешь, — лукаво улыбнулась Мири, подставляя личико ласковым солнечным лучикам, пронизывающим листву, и жмурясь от удовольствия.
— Если только самую малость, — улыбнулась в ответ Елена. — Тебе хорошо, поклевала, как птичка, фруктов, выпила соку и сыта. Что значит легендарный эльфийский метаболизм! Завидую белой завистью! А вот как в Рэнда столько еды влезает, диву даюсь. Такой щуплый на вид парень, а лопает больше Гала и Лукаса вместе взятых. Наверное, все в нервную энергию уходит.
— Чтобы так безостановочно молоть языком, много сил нужно, — подтвердила, фыркнув, Мири и тут же немного нахмурилась, словно вспомнив о чем-то тревожном.
Между девушками воцарилось молчание, нарушаемое только легким шорохом шагов Эльки, эльфийка-то ступала совершенно бесшумно, и дневной сменой птичек, дающих очередной концерт. На сей раз квакающее сопровождение молчало, и слаженное пение пернатых было на диво мелодичным.
— Ты что-то хотела сказать еще? — осторожно поинтересовалась Елена у новой подруги, видя ее замешательство.
— Хотела, — решившись, ответила Мири и, помолчав минутку, будто подыскивая слова, заговорила: — Ты уже знаешь, что я не только целительница, но и эмпатка, и мой дар довольно силен.
— Да, Лукас говорил нам об этом, тогда, ночью, когда тебе приснился кошмар, а потом ты сама об этом упомянула, — вставила Элька.
— Я стараюсь поддерживать свои способности в дремлющем состоянии, так, чтобы воспринимать только общий настрой существ, находящихся рядом. Это помогает не испытывать лишней боли, — продолжила эльфийка.
— Боли? — встревожено нахмурилась Елена, осторожно касаясь рукой запястья Мирей.
— Да, например, физическую чувствовать полезно, когда я занимаюсь целительством, непременно приходится пропускать часть ее через себя. Ведь зная, где и что у пациента болит, ощущая его боль, как свою, помочь гораздо легче. За эту грань дара я благодарна Ирилии, — принялась объяснять жрица то, что было для нее прописной истиной, усвоенной еще в первые дни ученичества. — Но сильные эмоции, терзающие людей: гнев, ярость, боль, раздражение, обида, похоть, злоба, зависть, стыд зачастую воспринимаются даже тогда, когда я совсем не хочу этого и стараюсь закрыться. Они выплескиваются и бьют по моему сознанию, причиняя настоящую боль. В душах многих существ таится столько грязи и зла…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
