Читаем без скачивания Йоханнес Кабал. Некромант - Д. Ховард

Батлер помедлил. До него, кажется, начало доходить.

— Ты чё? Убить меня хочешь?

— Да. Возможно.

Никогда не говори человеку, что намерен его убить, напомнил он сам себе. Получается не так

естественно.

— Почему?

— Почему? Ты пытался сжечь мою ярмарку!

Батлер скрестил руки на груди и самодовольно улыбнулся.

— Докажи.

— Батлер, постарайся... Я присяду, ладно? Постарайся понять, я тебе не полиция. Мне не

нужны улики, ни настоящие, ни поддельные. Достаточно лишь обоснованного подозрения, а ты,

Батлер, весьма подозрителен. Если бы, в эту самую минуту, кто-нибудь тестировал измеритель

подозрительности, он бы воскликнул: "Вот это да, это же самый подозрительный объект, что я видел.

Ну надо же! Он выглядит совсем как Билли Батлер, всемирно известный поджигатель и никудышный

лжец".

Батлер поразмыслил над тем, что сказал Кабал, и счёл это вполне разумным.

— Ну хорошо, — сказал он, — о чём мы там договорились?

— Дело прошлое. У тебя был шанс, и ты его упустил. — Он уставился в облепленное мухами

окно фургона. — Слушай, мне не очень-то хочется марать о тебя руки. Было бы ужасно неудобно.

Почему бы нам не попробовать ещё раз?

Через двадцать четыре часа Кабал и Джоуи Гранит вернулись. От манжетов и воротника Кабала

всё ещё поднимались тонкие струйки дыма, а лицо было измазано в саже. Выглядел он недовольным.

Накануне пожар причинил ущерб не только имуществу, но и достоинству Кабала. Когда он

пробудился от тяжёлого сна, то обнаружил, что неизвестное лицо или лица не только облили

бензином рельсы, на которых стоял состав, включая вагон-контору, где он ночевал, но и заложили

дверь засовом снаружи, а это уже граничило с открытым вызовом. Как раз когда он обдумывал, какое

из окон лучше разбить, послышались удар, треск, скрежет, и дверь открыл Хорст.

— А ты знаешь, что дверь заперли? — с участливым видом осведомился он.

Кабал оттолкнул его и соскочил вниз, на гравийную насыпь.

— Вы двое! — закричал он в сторону кабины, — Ходу! Быстрее, будьте вы неладны!

Деннис и Дензил посмотрели друг на друга. Они практически начали подозревать, что что-то не

так, ещё когда пламя объяло поезд, но им не хотелось поднимать шум, привлекая к этому внимание.

Дензил собирался сказать Деннису, чтобы он разводил пары, но заметил, что у того горят волосы. Это

сразу же вызвало у него смех, или, по крайней мере, леденящее кровь гоготание, заменявшее Дензилу

смех в последнее время, с тех пор как лёгкие в его груди окончательно ссохлись. Деннис нахмурился,

почесал в затылке, и огонь перекинулся ему на руку. Дензил загоготал с новой силой.

Так бы и остались они там, если бы огромный паровоз, решив "делу время, потехе час", не

тронулся с места с чудовищным рёвом взбесившейся железной конструкции. Кабал и Хорст с

удивлением смотрели, как локомотив начал медленно пятиться по путям. Все языки пламени,

встречавшиеся на его пути, засасывались под его днище и стремительно гасли, теряя силу. Не прошло

и минуты, как нигде не осталось и огонька, за исключением топки паровоза — топки, ещё за десять

минут до того стоявшей холодной и сырой. Теперь же она гудела как пекло. Братья Кабал

переглянулись, — ещё много чего в их балагане оставалось для них загадочным и непонятным.

Вот что случилось тогда. Теперь Йоханнес Кабал и Джоуи Гранит стояли перед Билли

Батлером, не говоря ни слова. За них говорил запах дыма.

Батлер улыбнулся гадкой улыбочкой.

— О, да это же... – фраза оборвалась на полуслове, как это обычно и случается с

предсмертными речами

— Джоуи, апперкот, — приказал Кабал.

Джоуи Гранит провёл апперкот, полный превосходного математического расчёта и высокого

боксёрского мастерства, настоящий шедевр красоты и хореографии, которым могли бы долго

восторгаться те, кому нравиться смотреть, как другие люди вышибают друг из друга дух и к тому же

такой сильный, что мог бы сорвать с фундамента небольшое здание. Всё вплоть до здания местной

библиотеки упало бы наземь. Билли Батлер, несмотря на лишний вес, был в другой весовой

категории. Каким-то чудом его голова осталась на плечах, зато не было никаких сомнений в том, что

полиция начнёт расследование задолго до его возвращения на землю.

— Пойдём, Джоуи, — сказал Кабал, когда Батлер скрылся за облаками.

Они быстро пересекали ярмарку Батлера: его люди выкрикивали оскорбления, но не

приближались, туда-сюда бегали охваченные предсказуемой паникой женщины. Кабал и Джоуи

демонстративно не обращали внимания на вопли и крики, и вскоре пришли к дороге на Мёрсло.

Пройдя полмили, Кабал остановился.

Его кое-что беспокоило. Мысль о предсказуемой панике. Чуть ли не отрепетированной.

Он мог поклясться, что несколько женщин выкрикивали нечто невразумительное, а мужчины

махали кулаками и ругались. И кажется на каком-то древнем языке.

— Ты задумался, старина, — с лёгким любопытством сказал Джоуи. — В чём дело?

— Я возвращаюсь, — решительно сказал Кабал.

— Да ну? Зачем?

— Здесь что-то не так. С этой ярмаркой что-то нечисто.

— Помимо того, что её владелец сейчас где-то на околоземной орбите?

— Да. У меня есть шестое чувство, которое подсказывает мне, когда меня дурачат.

— Я слышал о таком. По-моему, называется "клиническая паранойя".

— У меня шестое чувство, — сказал Кабал, смерив Джоуи взглядом человека, который умеет

управляться с отбойным молотком и не побоится пустить его в ход, — и оно мне подсказывает, что

кто-то где-то пытается меня одурачить.

Он развернулся и двинулся назад к ярмарке Батлера.

Ярмарка исчезла. Не осталось ни следа её пребывания.

— Так и знал! — Кабал зашагал по пустырю. — Так и знал!

— Ничего себе, — сказал Джоуи, положив ручищи на пояс и с неприкрытым удивлением глядя

по сторонам. — Вот так трюк.

Кабал остановился и посмотрел на Джоуи. Великан вполне правдоподобно удивился, но в

конечном итоге он исчадие Ада, рождённое от крови самого Сатаны. Насколько стоит ему верить?

Даже мистер Костинз, его мажордом, появился из того же источника. Возможно, только Хорсту Кабал

и может доверять. Как-никак, кровь гуще воды. У него даже где-то была записана её относительная

плотность, так что пословица не лжёт.

Рука Джоуи бережно опустилась ему на плечо и оттащила в сторону. Через полсекунды в то

место, где он только что стоял, рухнул Билли Батлер, образовав воронку глубиной в четыре фута.

— Спасибо, Джоуи, — сказал Кабал

Они посмотрели на лежащий в яме изуродованный труп.

— Хоть хоронить не придётся, — заметил Джоуи. — Просто земли сверху накидаю, да?

— Нет, — сухо ответил Кабал.

— Глубже надо? Я схожу за лопатой.

— Глубже. Гораздо глубже, — он скрестил руки на груди и с холодным презрением посмотрел

на тело. — Кстати, как глубоко находится Ад?

Повисло долгое молчание. Затем голова Батлера со скрипом повернулась на сто восемьдесят

градусов.

— Как догадался? — прохрипел он через скрученную и сломанную трахею.

— Слишком театрально, чтобы меня убедить. Это ведь ты, Растрепай?

— Астрепаг, — капризно поправил покойник. Голова снова повернулась, с щелчком становясь

на место. Затем он начал увеличиваться в размерах, его позвоночник прорвался сквозь воротник

пиджака. Джоуи от удивления сделал шаг назад.

— Ого! Ну и ну...

Дыр на его одежде становилось всё больше по мере того, как тварь, что недавно была Билли

Батлером, извергала наружу клубок из рук, когтей и извивающихся шипастых щупалец. Неевклидовы

углы вырастали вверх из его тела, как строительные леса вокруг Вавилонской башни. Поверх всего

этого из прорехи между измерениями вылез лошадиный череп, увенчанный стилизованным под

древнегреческий шлемом.

— Для тебя, Йоханнес Кабал, я — генерал Бельфохур, — клацая челюстью, закончил демон.

— Кто автор сей блестящей идеи? — спросил Кабал.

— Прошу прощения?

— Кто затеял эту идиотскую попытку помешать мне выиграть пари?

— "Идиотская", по-моему, звучит резковато.

— Кто, — повторил Кабал, чётко проговаривая каждый слог, — её затеял?

— Вообще-то, это общее решение. Видишь ли...

— То есть ты.

Некоторое время они смотрели друг на друга.

— Да, — наконец сказал Астрепаг Бельфохур.

— А что твой хозяин об этом думает?

— О чём? О жульничестве? Как правило, он это приветствует.

— Что ж, скажи ему, что так не пойдёт. Никакого вмешательства или сделке конец.