Как только Анаит это услышала, у нее сжалось сердце. Нет премий — значит денег будет хватать впритык и не останется средств на приличную одежду для нее и Наны. А как девочке, почти подростку, без нормальной одежды? И без того она покупала ей только самое необходимое.
Анаит честно призналась:
— Это не совсем то, что я надеялась услышать…
— Нужны премии? — пуще прежнего заулыбался Артур Арамович. — Ну вы же понимаете, что я для компании человек важный, мог бы постараться выбить их для вас. Однако ради абы кого стараться — не в моих правилах, знаете ли. Тем более, что мы с вами так нехорошо расстались неделю назад. Вот если бы нам начать встречаться пару раз в недельку в нерабочей атмосфере… Так сказать, для обсуждения рабочих планов… Ну, вы меня понимаете, да?
При этом он недвусмысленно уставился на грудь Анаит.
— Артур Арамович, вы же женаты! — охнула она, пораженная наглостью этого типа.
И тут бывший шеф довольно потер руки:
— Видите ли, какое дело, милая Анаит, я же теперь свободен. Как птица! Сказал же — произошел некий инцидент, и теперь супруга подала на развод. Я подумал — так даже лучше, чувства угасли, знаете ли. Честно признаюсь, вы мне всегда нравились. Второй раз жениться так скоро я не готов, а в остальном…
Вот что с людьми делает развод. Совсем человек выжил из ума и потерял всякий стыд.
— Я, пожалуй, пойду… — Анаит фыркнула.
Подскочила с места, только собралась уйти, как бывший шеф тоже встал. Резвым кабанчиком метнулся к двери, загородил ее собой. Авторитетным тоном заявил, зачем-то переходя на «ты»:
— Никуда ты не пойдешь!
Тут-то Анаит и вспомнила, что во всем крыле ни одной живой души. По спине пробежал холодок.
И чего ей не сиделось в приемной Соболя? Спокойно работала, трескала печеньки, никто не приставал.
Глава 39. Ох уж эти секретарши
Дима ждал ее в машине.
За прошедшую неделю успел выучить маршрут Анаит вдоль и поперек. Выходила в шесть пятнадцать, шла на троллейбусную остановку, садилась в маршрутку. Как правило, очень спешила. Сегодня она задержалась на работе, поэтому наверняка спешить станет еще больше, и тут перед ней предстанет он с предложением подвезти. Невозможно отказаться, верно? Тем более что начинал накрапывать дождь. Хоть уже и апрель, а на улице довольно холодно, особенно по вечерам.
Дима коршуном следил за Анаит, хоть и старался этого не афишировать. Игнорировал напоказ, но на самом деле не сводил с нее взгляда.
Первые пару дней паршивка общалась с ним сквозь зубы, потом стала чуть добрее, и вот сегодня впервые беседовала по работе вполне мирно. Оттаивала — он это остро почувствовал.
Решил — самое время начать подвозить ее домой, чем не повод сблизиться? Пусть два раза отказалась, но на третий обязательно согласится. Или на четвертый.
Дима не спешил со сближением, у него полно времени. К тому же он опасался, что если станет слишком настаивать, то Анаит взбрыкнет и все же решит сбежать от него на другую работу. Без того видел, что разместила резюме. Не мог так глупо ее проворонить.
«Семь вечера, да где она там?» — начал злиться Дима.
Что за срочная работа ее задержала? Он ее босс, и никаких заданий на вечер не давал.
Она что, забыла, что у нее ребенок? Ей не надо домой?
Сидеть в машине надоело. И Дима решил вернуться в офис, узнать, что случилось.
Однако, когда вошел в приемную, Анаит там не оказалось. Он заглянул в шкаф, куда она обычно убирала свою сумку и куртку. И то и другое было на месте. Где же сама секретарь?
Он немного подождал, а потом вышел в коридор, натолкнулся на Светлану, координатора.
— Вы не видели Анаит? Вещи на месте, а самой нет…
— М-м… — Она поджала губы, будто вспоминая, а потом ответила: — Минут двадцать назад мне звонил ее бывший шеф, спрашивал, на работе ли она еще. Может быть, она зачем-то ему понадобилась?
Как только Дима это услышал, на глаза словно легла красная пелена.
Ишь ты, побежала к своему пузатому клопу! Еле неделю без него продержалась! Как Анаит было не противно спать с этим уродом, Дима не понимал.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
«Ну нет, милая, не угадала! Пока ты трудишься в моей приемной, ни с какими клопами ты кувыркаться не будешь. Тем более в рабочее время…»
Недолго думая, он помчался к лифту, спустился на третий этаж, немного пропетлял по коридору и наконец нашел нужный кабинет. Дверь в приемную была приоткрыта, поэтому он зашел не таясь.
Дима тут же услышал приглушенный мужской голос, раздававшийся из кабинета Качканяна. Дверь, ведущая туда, оказалась как раз плотно прикрыта.
— Если ты посмеешь кому-то растрепать, что тут было…
— Что растрепать? — это уже говорила Ани. — Ничего же не было!
— А могло бы быть! — голос мужчины сделался обиженным. — Будь ты посговорчивее, Анаит, гораздо быстрее дослужилась бы до высот. А ты все нос воротишь, гордая какая! Ласки ей жалко…
«Жалко? Так это же прекрасно! — Дима резко выдохнул. — Получается, она все-таки не спала с Качканяном?»
Известие его о-о-очень порадовало — прямо от сердца отлегло. Все-таки Анаит не дешевая подстилка.
— С каких пор порядочность считается грехом? — раздался возмущенный голос Анаит.
— Ты все-таки подумай, я многого не прошу, всего чуток внимания… — продолжал распинаться клоп.
Дольше Дима не слушал. Резко крутанул ручкой двери и явно пихнул ею кого-то в спину.
— Что здесь происходит? — пробасил строго, зайдя в кабинет Качканяна.
— Что вы вламываетесь? — запищал пузатый клоп, отскакивая от Димы на безопасное расстояние.
Зато драгоценная секретарь, наоборот, подскочила к Соболеву, чем немало его обрадовала.
— Немедленно покиньте мой кабинет! — заголосил Качканян. — А вас, Анаит, я попрошу остаться, мы не договорили…
Дима посмотрел на красную как рак Ани, вслушался в ее частое, нервное дыхание. Она с опаской смотрела то на него, то на Качканяна, видно не зная, чего ждать. Совсем запугал девчонку!
Кулаки Димы сжались. Он на секунду прикрыл глаза, представил, как врезал бы жирному клопу в лицо. Сломал бы ему нос, а потом запинал ногами под стол — в назидание, чтобы не смел лезть к его девушке.
Пусть Анаит таковой себя не считала. Пусть… Но сути дела это не меняло. Она — его, и он не позволит, чтобы всякие там клопы пускали слюни на собственность Соболева. Как и в школе не позволял никому и близко к ней подойти.
Костяшки его пальцев побелели, так сильно он сжал кулаки. А потом… разжал. Дать волю гневу — это прекрасно. Вот сходит в тренажерный зал и вдоволь поколотит грушу. Однако он уже давно не уличный хулиган, поэтому драк в офисе устраивать не станет. Он деловой человек! И вопросы научился решать по-деловому.
Дима двинулся вперед, навис над Качканяном, спросил громоподобным голосом:
— Как вы смеете приставать к моему секретарю?
— П-приставать? Ч-что вы себе позволяете? — пропищал Качканян и, кажется, уменьшился в размере.
Ну точно клоп!
— Учтите, если Анаит мне хоть раз пожалуется на ваши приставания, я обращусь прямиком к юристам, — процедил Дима зло. — Не думаю, что после этого вы сумеете сохранить должность.
У Качканяна аж глаза на лоб полезли после такого заявления:
— В чем вы меня обвиняете? Да я ни к кому не приставал…
— Анаит, на выход! — строго скомандовал Дима.
И она тут же шмыгнула в открытую дверь.
— Я предупреждаю один раз, запомните. — Дима бросил грозный взгляд на противника и поспешил за Анаит.
Вышел в коридор, а красавицы-секретаря и след простыл. Только и слышно, как ее каблуки стучали в отдалении.
Впрочем, она быстро нашлась — стояла у лифта. Все нажимала и нажимала кнопку вызова, будто стремилась уехать до того, как он подойдет. Однако створки кабины все никак не расходились, хотя та была уже на третьем этаже.
Дима подошел к ней, спросил ласково:
