– Простите, – обратился он к Эрне, – могу я увидеть Франца?
– Его еще нет, но он вернется с минуты на минуту.
– Так, значит, он по-прежнему живет здесь? Это хорошо! Если вы не возражаете, я немного подожду. Вы, вероятно, жена?
Эрна замялась:
– Нет, я просто его знакомая…
– Извините меня, – смутился посетитель, – я товарищ Франца и не видел его много лет. Ведь за это время могло немало произойти перемен. Меня зовут Эрвин. Разрешите познакомиться?
Эрна протянула руку.
– Пройдите, посидите немного. Я его тоже заждалась. Вот сюда.
Эрвин оглянулся, куда бы положить шляпу, бросил на кровать и пошел к столу.
– Узнаю… У Франца абсолютно ничего не изменилось. Даже одеяло старое. Ну, а сам он как сейчас выглядит?
– Вы давно не видели Франца?
– Да, порядочно. Мы с ним были большими друзьями.
Эрвин оставлял хорошее впечатление простотой и непринужденной манерой разговаривать. Теперь Эрна разглядела его немного лучше. У него подвижное, узкое лицо и усталые глаза, а лоб не такой уж большой, – просто Эрвин, видимо, начинает спереди лысеть. Но Франц никогда не рассказывал ей про товарища с таким именем. Потом непонятно, почему Эрвин уходит от ее расспросов. За полчаса Эрна рассказала ему чуть ли не всю свою жизнь, а сама знала только одно его имя.
– Простите, я все говорю, говорю, а вы ничего не рассказываете.
Эрвин отшутился:
– Ничего, теперь мы будем встречаться, еще надоест слушать мои рассказы.
Звонок в прихожей прервал разговор.
– Вот, кажется, и Франц! Вероятно, он забыл ключи. Я открою ему. Простите…
Эрна вышла в прихожую, взялась за скобу.
– Это ты, Франц?
– Господину Вилямцеку телеграмма, – деловым тоном сказал человек за дверью.
Эрна сняла цепочку.
В приоткрытую дверь протиснулся сапог, чтобы дверь не могли захлопнуть снова.
– Ничего, мы его подождем!
В квартиру ввалилось трое полицейских. Эрна растерянно попятилась.
– Что вам нужно? Здесь какая-то ошибка… – Эрне показалось, что пол уходит у нее из-под ног.
– Ладно, вопросы мы будем задавать сами. Где его комната?
– Здесь. Но…
– Вы что, его жена?
– Нет…
– Значит, комната заперта?
– Нет, нет! Я сама его жду. И еще один товарищ его… Но, может быть, вы ошиблись… – Эрне хотелось думать, что это ошибка, недоразумение.
– Гестапо не ошибается… Проводите. Посмотрим, какие у него товарищи.
Полицейские пропустили Эрну вперед и вошли за ней в комнату. Стоял полумрак, тени сгустились, но Эрна увидела, что в комнате никого нет.
– Где ваш знакомый?
– Я не знаю… Он только что был здесь… Вот его шляпа.
– Зажгите свет! Быстрее!
Лампочка над столом озарила комнату. Полицейские заволновались. Один из них, видимо старший, бросился к окну. Из-за его спины Эрна тоже взглянула на крышу. Ей показалось, будто у трубы мелькнула фигура человека в плаще и исчезла за обратной стороной ската. Потом она заметила, что скатерть на столе сдвинута и запачкана.
– Черт побери! – выругался старший. – Фишер, оцепить квартал. Живо! Он далеко не уйдет!
– Яволь! – Полицейский, которого назвали Фишером, стремительно выбежал из комнаты.
– Вы мне за это ответите! Кто это был?
– Я не знаю… Он сказал, что товарищ Франца.
– Не валяй дурака! – Полицейский взял шляпу, осмотрел ее и в раздражении бросил на пол. – А ты кто такая?
– Эрна Кройц. Работаю на ткацкой фабрике. Можете проверить. Честное слово, я не знаю, кто был здесь…
– Брось притворяться! Знаем мы эти штучки! Шульц, занимайся делом! Обыщи это логово!
Второй полицейский открыл бельевой шкаф, отодвинул кровать, поднял матрац. Через несколько минут вещи были перевернуты вверх дном, разбросаны, опрокинуты. Эрна стояла бледная, и сердце ее учащенно билось. Она начинала понимать, что происходит, – на нее и на Франца свалилось несчастье, которое вот-вот задавит их своей тяжестью.
Обыск не дал ничего. Шульц собирался доложить о результатах, вернее – о том, что ничего не найдено, когда в прихожей послышался шум и двое полицейских втащили Франца. Эрна увидела его растерянное, ошеломленное лицо, сбившийся в сторону галстук – ее недавний подарок – и бросилась к Францу:
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Франц, что происходит?
– Молчать! – рявкнул на нее старший. – Ты Франц Вилямцек?
– Да, но я ничего не понимаю…
– Отвечай на вопросы! Кто у тебя был здесь?
– Не знаю. У меня никого не бывает.
– Врешь! Чья это шляпа? – полицейский ногой подкинул шляпу.
– Франц, здесь был твой товарищ, Эрвин. Он…
– Молчать, шлюха! Иначе я заткну тебе рот тряпкой!.. Кто такой Эрвин? Его фамилия?
– Я не знаю никакого Эрвина. У меня нет такого товарища.
– Брось запираться! Ты у нас скоро заговоришь! Собирайся! Ты тоже. – Полицейский обернулся к Эрне: – Вы арестованы.
– Господин полицейский, – упавшим голосом проговорил Франц, – но скажите, в чем дело?
– Молчать! Там разберемся… Идите!
Франц окинул взглядом разоренную комнату, закрыл окно, вышел в прихожую и запер дверь. Делал он это как в полусне. Все произошло так внезапно, что он не мог еще подумать о происшедшем. Франц повертел в руках ключ, хотел сунуть его в карман, но передумал.
– Эрна, я оставлю его на старом месте, – сказал он и положил ключ в щель над притолокой. Так делал он всегда, уходя на работу.
В окружении полицейских они спустились по темной лестнице. У подъезда стояла закрытая полицейская машина с решетками на окнах. Первым в машину втолкнули Франца, а Эрна оступилась и не могла сразу подняться на высокую ступеньку. Франц подал ей руку, полицейские захлопнули дверцу. Старший сел в кабину, рядом с шофером. Нудно завыла сирена, и автомобиль повернул за угол.
Между Эрной и Францем сел полицейский. Женщина опустила на колени руки и так застыла. На повороте полицейский не удержал равновесия и надавил на нее плечом. Тыльной стороной ладони Эрна ощутила шершавый и жесткий рукав соседа. Она отдернула руку, хотела отодвинуться, но ей мешала передняя стена кабины. Эрна поняла, что сидит в самом углу и ей некуда двинуться. Некуда! Тупик… В темноте она услышала тихий голос Франца:
– Эрна, я хотел тебе сегодня сказать, что мы должны пожениться…
Его прервал полицейский:
– Молчать! Арестованным запрещено разговаривать!
Эрна закрыла лицо руками и всхлипнула. Дальше они ехали молча.
III
Рудольф Кюблер, стараясь держаться как можно спокойнее, вышел из подъезда и перешел улицу. Не поворачивая головы, боковым зрением, он внимательно следил, не появятся ли полицейские. Кюблер был уверен, что гестаповцы уже подняли тревогу и оцепляют квартал. Спасти его могут секунды. Успеть бы дойти до остановки трамвая…
С видом человека, вышедшего поразмяться, Кюблер нарочито медленно шел по тротуару, удаляясь все дальше от злополучного дома. А ноги будто сами рвались вперед, убыстряли шаг, и усилием воли приходилось их сдерживать. Замедляя ход, к остановке подошел трамвай, до него оставалось метров сорок, не больше. Рудольф мог бы легко нагнать его и вскочить на подножку. В какое-то мгновение он собирался так сделать, но удержался. Одно неосторожное движение могло его выдать. Лучше подождать следующего.
На улицах зажглись фонари. Кюблер повернулся к витрине. За стеклом веером лежали книги, много книг. Названий их он не видел. Его внимание привлекли два полицейских, вынырнувшие из-за угла. Они начали проверять документы прохожих. Значит, его след уже обнаружен. Иначе и не могло быть. Кюблер решил, что, если гестаповцы оцепят и эту улицу, он шмыгнет в соседние ворота. Кажется, здесь был проходной двор. Скорей бы подходил трамвай!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
На остановке ожидающих было немного. Рудольф уступил дорогу двум дамам и последним вошел в трамвай. Кажется, и на этот раз ему удалось выбраться из западни. Просто везет!
Кюблер взял билет и достал из кармана газету. Теперь он жалел, что в подъезде пришлось бросить макинтош. Рудольф засунул его за батарею парового отопления. Жаль, но черт с ним!
