В общем — замужние дамы замка, и их дочери, быстро разочаровались в неприступном метателе ножей и переключились на музыканта, пользующегося ещё большим успехом — ну как же, это же музыкант! Да отдаться ему дело святое!
Впрочем — скорее всего — их мужья и отцы так не считали, и Арина стала опасаться закономерной развязки — Борина прихватят на очередной жене или дочери и переломают рёбра, а хуже всего — руки, пальцы. Она сделал ему строгое предупреждение, и парень успокоился…слегка. До этого он просто как с цепи сорвался…Влад сам не ожидал такого эффекта от своего внушения о тяге к женщинам, и уже раскаивался, что подошёл к этому делу с такой душой и рвением.
В замок барона их пригласили на третий день, когда встав утром, труппа завтракала, слегка осоловелая от вечерних выступлений, заканчивающихся далеко за полночь, а также от ночных сексуальных игрищ, заканчивающихся уже под утро. Даже Влад, с его сверхвыносливостью, немного уставал от беспрерывного ночного секса. А девушки были слегка, так сказать, послабее…
В трактир ввалился важный господин, с золотой цепью на шее, с висевшим на ней огромным медальоном, которым можно было пришибить лошадь, если хорошенько размахнуться, и сообщил:
— Где здесь артисты! Я прибыл по повелению барона Некайло! Кто главный в труппе? — он перевёл глаза на массивного, высокого Влада — ты главный?
— Нет — спокойно ответила Арина — я. Что хотели нам передать, господин…
— Я мажордом барона, господин Ниркан. Барон Некайло приглашает вас устроить представление для него и его супруги сегодня вечером, после захода солнца. Вас будет ожидать карета у входа в трактир. Вот ваша плата за представление, это половина, остальное после представления — Ниркан бросил на стол тяжёлый, позвякивающий мешочек, повернулся через плечо и высоко поднимая ноги в начищенных кожаных сапогах, вышел из трактира. Скоро за дверями заржала лошадь, загремели колёса по булыжной мостовой, и посланник барона отбыл туда, откуда пришёл.
— А где его «пожалуйста»? — задумчиво сказала Арина, взвешивая мешочек на руке — мужлан невоспитанный!
Она развязала мешок, и из него на стол полились жёлтого металла монетки, не оставляющие сомнения в их составе:
— Золото! — она пересчитала монеты — триста золотых! Ого! Наши ставки растут не по дням, а по часам! Это ты нам принёс удачу! — Арина радостно посмотрела на Влада и подмигнула левым глазом — если так пойдёт дело, мы отсюда уйдём богатыми! А то, может быть, нас возьмут на службу к барону, и мы проведём зиму в тепле, не таскаясь по заледеневшим дорогам! Ух, как я не люблю холод! — Арина поёжилась, передёрнув плечами — летом-то хорошо, даже если нет трактира, или денег на ночёвку — встал у ручья в лесу, заночевал — теплынь, птички поют — а зимой? Не люблю зиму! Ну что, готовимся, отдыхаем…на самом деле отдыхаем! — Арина посмотрела на Влада и Марку, нахмурилась, соображая что-то, и тихо добавила — если только разок…
До вечера они отсыпались, ели, пили, разок занялись сексом — вроде как для порядку, «в запас», и к вечеру уже сидели одетые для улицы, со свёртками сценической одежды и сложенным щитом-мишенью на полу.
Раскрылись двери и кучер, с седыми усами, как с картинки о средних веках, сообщил:
— Которые тут артисты? Велено доставить в замок!
— Если велено — забирай вот этот щит, и волоки его в карету — кивнул головой Влад
— Да вы чо, с берёзы упали?! Куда я его вопру-то? — почесал затылок кучер — на крышу, что ли?
— Я не знаю — пожал плечами Влад — хочешь — на крышу, хочешь — на себе тащи, но нам он нужен, это наше оборудование. Без него представления не будет, и барон тебя не похвалит.
— Да мать вашу! — выругался кучер, и кряхтя подняв с пола тяжёлый щит, вышел с ним на улицу, цепляя углы и стулья, ещё больше матерясь по этому поводу. Артисты вышли за ним следом, и скоро с хохотом и шутками грузились в чёрную, покрытую лаком карету, с баронским вензелем на дверце. Они едва уместились в не очень большую «каюту», и несколько минут слушали, как кучер затейливо матерится, пристраивая их реквизит где-то на облучке. Наконец, карета дёрнулась, заскрипела, и двинулась вперёд, подпрыгивая на булыжниках мостовой и громыхая чем-то оторвавшимся, внизу, под днищем.
Эта дорога напомнила Владу о его родном городе, который некий комик назвал деревней Гадюкино, из-за грязи, обшарпанных домов и улиц разбитых настолько, что однажды Влад на своей киа серато пробил сразу два колеса — низкопрофильные хэнкуки, попав в длинную и глубокую яму с острыми краями. Каждая покрышка стоила четыре тысячи….тогда ему хотелось просто убить дорожников. А ещё лучше — посадить их на задницу, и волоком протащить по всем кочкам — вот только после этого от этих чиновников, скорее всего, остались бы только наглые воровские морды…да и тех бы не осталось, скорее всего — сточились бы о кочки.
До замка было ехать недолго, но Влад порадовался, что они добираются на крытой карете — дождь лил не переставая, наводя на мысли о всемирном потопе.
Выйдя из кареты, артисты сразу забежали под козырёк, нависавший над входом в замок барона, чтобы не промокнуть за те минуты, пока перед ними открывают ворота — карету внутрь не пустили, и кучер, достав откуда-то из повозки их щит-мишень, прислонил его к стене и быстро ретировался, оставив их одних.
Ворота открылись и из них вышел спокойный, чисто и добротно одетый солдат:
— Вы артисты? Господин барон с супругой вас ожидают. Слушайте меня внимательно: как нам известно, вы делаете номера с опасными предметами — ножами, например. Господин барон находится под неусыпной охраной, опасаясь нападения убийц, поэтому — вы всегда будете находиться под прицелом стрелков. Если вы сделаете резкое движение в сторону барона, подойдёте ближе, чем на пять метров — вас застрелят. Без предупреждения, и наповал. Имейте это в виду. К господину барону относиться почтительно, он не любит хамов. При малейшем неуважении, рискуете очутиться в темнице, прежде чем скажете «ОЙ». А оттуда у нас не выходят.
— А что считается неуважением в этом замке? — невинно спросил Влад, насторожившись от таких мер безопасности — похоже, его задача осложняется — ему надо подойти близко, чтобы захватить барона.
— Например — лишние, глупые вопросы — недобро сощурился стражник — а ещё — невыполнение распоряжений, и просто желаний барона и его супруги, баронессы Даоры. Он очень ценит её мнение, и если вы понравитесь ей, значит понравитесь и ему. Ещё раз — будьте осторожны, когда находитесь рядом с бароном и баронессой. Не протягивайте к ним руки, не придвигайтесь ближе, чем на пять метров.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
