Амали ухватила за указательный палец девушку, просительно заглядывая ей снизу в лицо.
– Нет.
– Почему? Тебе было… очень больно?
– Не только поэтому. Это наказание. За выбор.
– Выбор? Какой выбор?
– Он выбрал тебя. Пожертвовав другими.
– Как это? – не поняв, нахмурилась девочка.
– Если бы я умерла, то у всех эльфов не было бы будущего. Он знал это. Но все равно выстрелил.
– Но он же хотел защитить меня… (Растерянно.)
– Твой отец – правитель. Он должен заботиться обо всех, а не только о своих близких. Но хватит об этом. Бабушка тебе потом все объяснит. Вот твоя бабушка бы так не поступила…
Эриэлла уставилась в глаза Таурэтари. Та изменилась в лице, бледнея.
– А крылья нужно убирать, – секунду спустя повернулась к Амали Эриэлла.
– А я… А я не умею!
– Хм… – задумалась крылатая, критически смотря на Амалиру. – Хм… А нука, посмотри мне в глазки… Хорошо. Могу научить. Не испугаешься?
– Нет!
– Даже после вчерашнего?
– Даже. Ты добрая!
– Хм… – приподняла брови Эриэлла, вновь хмыкнув, – ладно. Сейчас буду творить добро. Постарайся не кричать… А если в меня ктото выстрелит в этот момент из лука… – обернулась крылатая к Таурэтари, – то я потом этому стрелку засуну его… Вместе с колчаном! И всем остальным тоже. Понятно?
Та только головой кивнула и обернулась отдать приказание.
– Иди сюда! – скомандовала Амалире Эриэлла. – И не бойся. Возможно, будет немножко страшно.
Наклонившись, она положила ладони ей на виски и пристально уставилась в глаза.
Прошло совсем немного времени, и Амалира испуганно втянула носом воздух. На лице девочки появилось сначала выражение страха, а потом откровенного ужаса, но она не издала ни звука, закусив нижнюю губу так, что та побелела.
– Молодец, – похвалила ее, выпрямляясь, Эриэлла, – не то что некоторые…
– У твоей внучки хорошие способности к магии, – сказала она, обращаясь к Таурэтари, – и у нее много силы.
– Спасибо, крылатая!
– Моей заслуги тут нет. И знаешь, что…
Эриэлла на секунду задумалась, чуть прищурив глаза:
– Вам нужен новый правитель леса. Прежний недостоин. Новым правителем будет Амалира!
– Но у нее есть старший брат… – растерялась Таурэтари, – и потом…
– Нарушение традиций? – закончила ее начатую фразу Эриэлла.
– Да.
– Значит, случившееся останется в летописях, – удовлетворенно кивнула Эриэлла. – Я так хочу.
– Да, вестница, – склонилась в поклоне Таурэтари, – как прикажешь…
– А тебя назначаю ее помощницей. Научишь ее всему, что должен знать правитель. Всему. В том числе и тому, что такое выбор и жертвенность.
– Да. Я выполню.
– Я буду правителем? – искренне изумилась слушавшая их Амалира.
Эриэлла повернулась к ней:
«Правительницей».
– Ой! А я тебя слышу! В голове! – подскочила та.
– Замечательно. Я сейчас открою крылья, а ты почувствуй, как я это сделаю. Поняла? – произнесла Эриэлла. – Внимание…
И за ее спиной распахнулись… блестящие черные крылья! Черныечерные, сверху донизу, с редкими темнокрасными перьями.
– Ай! – испуганно взвизгнула Амалира, отскакивая назад.
– Эллай! – изменившись в лице, тоже отскочила назад Таурэтари.
Эриэлла озадаченно, снизу вверх, осмотрела сначала свое левое, затем правое крыло. Похоже, цвет их для нее стал тоже неожиданностью.
– Я не Эллай, – сказала она, поворачивая голову к Таурэтари, – я Эриэлла. Эллай больше нет.
– А ты, – обратилась она уже к Амалире, – не визжи! Крылья – это продолжение твоей души. Что в ней, то и на крыльях. Вот сейчас в твоей душе – маленький розовый поросенок, который еще и визжит.
– Я не поросенок, – обиделась девочка.
– Крылья не врут.
– А что тогда в твоей душе?
– Хм… Разве ты сама не видишь? В моей душе ночь, – немного подумав, ответила Эриэлла. – Ладно, оставим этот разговор. Ты ведь хочешь научиться летать?
– Хочу!
Некоторое время спустя
Приложив козырьком ко лбу ладонь и сощурив глаза, Таурэтари вглядывалась в бледноголубое октябрьское небо. Там, в прозрачной вышине, неторопливо плыли большие черные крылья. Рядом с ними, чуть впереди, скользили маленькие розовые крылышки. Отсюда, с земли, они казались совсем белыми.
«Хорошо, что в ее воплощении есть женщины, – подумала Таурэтари об Эриэлле, – женщины любят детей. Даже если они воительницы…»
Боги
– Как она смогла с ним переговорить? Как? Ведь она же за Границей! – Коин был неподдельно возмущен.
Марсус пожал плечами – не знаю, мол! Мирана тоже вопросительнонедоуменно приподняла брови.
– Он из другого мира, – произнесла Диная, – вполне возможно, наша Граница для него Границей не является…
– И что, он может притащить их всех сюда обратно? – ошеломленно, видно чтото представляя себе, спросил Коин, обращаясь ко всем.
– Пусть они только попробуют тут появиться! – нехорошо усмехнулся Марсус.
– Может, это и имелось в виду как конец света, в пророчестве? – предположила Мирана.
Хель хмыкнула.
Эри
Мы в город Изумрудный идем дорогой трудной.
…
И Бассо возвратится… и Бассо возвратится… с победою домой!
Там вообщето в оригинале было «с Тотошкою домой». Но Тотошки у меня, к счастью, нет, не обзавелся, а вариант «с Лукошкою домой!» был откровенно ущербен, поэтому будет «победою»…
Я энергично шел по неширокой дороге вдоль леса, напевая. На плече у меня лежала длинная (самолично вырезанная в какихто кустах вроде орешника) палка с привязанным на ее конце белым узелком. Одежду на себе я преобразовал в легкое, легкомысленно розовое платье. Настолько короткое, чтобы свет от моих коленок был виден за километр. Короче, образ – наивная селянка на прогулке. Слева – стеной поднимаются деревья, наполовину потерявшие листву, а справа – чтото вроде луга с пожухлой травой и невысокими, редко стоящими кустарниками. Дорога была пустынна. Это внушало оптимизм. Оптимизм в том смысле, что на меня в конце концов, может, все же нападут… Мне нужны были таши – камни демонов. Созданная в припадке раздражительности и злости черная чешуя тянула на себя из меня прорву магии. Причем ощущалось это как грызущее нытье гдето в костях. Я несколько раз пытался сосредоточиться, желая определить конкретное место дискомфорта в организме, но из этого ничего не вышло. Прислушиваешься – вроде не болит. Отвлекся – опять ноет. Местная магия… Сихот бы ее в бок! Если ничего не создавать, не модифицировать одежду, то никаких проблем нет. Все ок! Но после последнего раза, когда в меня засадили стрелой, желание болтаться в одних тряпках у меня пропало.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
