— Продать, говоришь?
— Да! Нелюбимых наложниц всегда продают! — почти выкрикнула девушка.
В который раз я невольно залюбовался сирийкой. Когда мы ее нашли, Земфира была больше похожа на замученного воробушка, а сейчас...
Всегда удивляюсь, каким удивительным образом в ней сочетаются европейская и восточная красота. Смолисто-черные вьющиеся волосы и белоснежная, без малейшего намека на смуглость, кожа. Огромные миндалевидные жгучие глаза, и лицо с абсолютно славянскими чертами. А вот характер, скорее всего, как у тигрицы...
— И долго ты будешь возиться? — В комнате появилась Лилит. — Твои побрякушки я за тебя собирать буду?
Земфира в растерянности оглянулась на цыганку.
— Да-да, тебе говорю... — заявила Лилит, притворно строго смотря на сирийку. — Господин нас долго ждать не будет. И учти, едем верхом, так что обрядись соответствующим образом, а наряды твои придут с обозом.
— Жан!!! — счастливо воскликнула девушка и бросилась мне на грудь. — Так ты берешь меня?
Молча развернул ее к двери и придал ускорение, слегка прихлопнув по попке. Оставлять сирийку в Генте, в опасной близости к Мегги, было бы не совсем разумно. Герцогиня в первую очередь — влюбленная женщина, она может в порыве ревности попросту приказать устранить соперницу. Поэтому я решил перебазировать Лилит и Земфиру в свою усадьбу в Антверпене, благо и там надо потихоньку обживаться.
— Несносный злюка! — Земфира погрозила мне кулачком и пулей вылетела из комнаты.
— Это точно, злюка... — пробурчала Лилит. — Издеваешься над девчонкой. Стой, стой, не шевелись. Я помогу тебе.
— Даи, я до сих пор не уверен, что поступаю правильно, взяв вас собой. Мне через двое суток надо уже быть в Антверпене, поэтому никакого комфортного путешествия не ожидайте.
— Сынок, сынок... — укоризненно покачала головой цыганка. — Не так уж я стара, как ты думаешь. Но уже сидела в седле, когда ты еще не родился. А девчонка вообще разъезжает, как дикий турок. Так что не беспокойся. На нас можешь даже не оглядываться.
— Угу...
— Подожди... — Лилит положила мне ладонь на лоб и закрыла глаза. — Вай-вай... совсем заездила тебя англичанка. И молчи, я сама знаю. Ну что же... плохого я не вижу, вроде как давно любит. Но все равно будь осторожен и не забывай о Земфирке. Она точно любит тебя без памяти и всегда останется верной. А это... — Цыганка на мгновение изменилась лицом.
— Что?
— Ничего... — Она помотала головой, словно прогоняя видение. — Я и сама не знаю. Ну вот, готов уже. А я пошла, подгоню Земфиру... — Цыганка быстро вышла из комнаты.
Я же сел поработать над картой. Черт, как же не вовремя! Шебека стоит после ремонта на верфи в Антверпене, туда же ушел гукер с экипажем. Так что вместо баронии, до которой всего двенадцать лиг, придется пилить в Антверпен, то есть все пятьдесят. А времени в обрез: послы Луи из шато Плесси-Ле-Тур отправляются в Ла-Рошель уже послезавтра. Правда, нас выручает, что им придется преодолеть расстояние даже большее, к тому же послы часть пути проплывут по Луаре, что еще больше замедлит франков. Так что мы должны успеть. Главное, чтобы информация оказалась верной.
Вот же, собака коронованная, что удумал… Луи собрался предложить кингу Эдику, то есть королю Британии Эдуарду, тому самому, что единоутробный братец моей Мегги, вторгнуться во Фландрию и Брабант. Даже предлагает ему оплатить военную экспедицию и признать на веки вечные за Британской короной крепости с городами на побережье Нидерландов. Обманет, конечно, на то он и Паук, но из верных источников стало известно, что некоторые авторитетные личности в окружении кинга вовсю ему советуют денежки принять, оттяпать все что удастся и, в свою очередь, кинуть Паука. Вероятность такого развития событий, конечно, очень мала. Эдуарду сейчас не до Фландрии, но перестраховаться не мешает. А нагадить Пауку, воспользовавшись моментом — тем более. Что, по мере сил, я и собираюсь сделать.
Бросил свинцовое стило с линейкой на стол и откинулся на спинку кресла. Интересно, а что там Лилит привиделось? Как-то беспокоит меня этот момент. Лилит никогда ничего просто так не говорит. К тому же она немножечко ведьма, так что...
— Что? — спросил я сам у себя. И, не найдя ответ, спрятал карту и принялся перезаряжать пистолеты и аркебузу. Это благородное занятие меня успокаивает.
Примерно через час примчались братья и сообщили, что всё и все к отбытию готовы. Ну что же, действительно пора. Подвесил к поясу тальвар, засунул пистолеты за кушак и вышел на крыльцо.
— Здравжеламвашсиятельство!!! — встретил меня на пороге дружный рев луженых глоток. Правда, на фламандском языке сие приветствие звучит не так браво, как на русском, но все равно звучит. Да, каюсь, сам научил, из хулиганских побуждений. И не только этому.
Вот они, мои ухари-горлорезы, иначе и не назовешь. Редкостной ценности и редкого качества народ. Как там говорил Маяковский — гвозди б из такого народа делать; крепче б не было гвоздей? Или это поэт Николай Тихонов сказал? Не помню, да и неважно; важно, что это сказано как раз про моих живорезов. Некоторые со мной вместе еще со времен службы моей в должности лейтенанта арбалетчиков наемной ватаги рутьеров. Раньше они носили белые котты с красным крестиком на груди, а сейчас уже зеленые, с гербом графа де Граве... Стоп, вру, конечно: еще даже не заказаны наддоспешники с графским гербом, не успели, так что пока — герб кавалера ордена Золотого Руна барона ван Гуттена. Но это и неважно.
Вот мордатый огненно-рыжий приземистый здоровяк с порубанной мордой, Петер ван Риис, великолепный повар, да и рубака хоть куда. А этот верзила с кровожадной рожей, сержант Якоб Бользен, одним махом, не отрываясь, выпивает бочонок пива и может из арбалета ласточке в глаз попасть. Рядом с ним Питер Нидербоккер и Курт Боулингер, таких храбрецов свет еще не видел — тоже мастера-арбалетчики. Вот браво таращится Гуус Бромель, в
