— Нет, — произнес он. — Устройство продолжает работать. Ничто не смогло бы войти в систему через эфир.
— Но откуда-то оно же пришло, — отозвался Кол Бадар.
— Может статься, что ему вообще не нужен варп, — заметил Сабтек.
Мардук пожал плечами.
Несущие Слово продолжали изучать вражеский корабль, тишину нарушали лишь трескучее шипение сканеров, а также гортанное рычание и механический хрип управляющих сервиторов, вмонтированных в системы челнока.
Они были почти на одном уровне с кораблем ксеносов, теперь их разделяли триста километров искривленного пространства. С этого угла обзора были видны три черных пирамиды, поднимавшиеся на корме полумесяца. Мардук счел их командными палубами, и его внимание привлекла самая большая из них. Он прищурил глаза и медленно кивнул головой.
— Я уже видел этот корабль, — проговорил Мардук.
— Что? Где? — спросил Кол Бадар.
— На Танакреге.
— Не припомню, чтобы видел что-то подобное, — произнес Корифей.
— Вот эта пирамида, — сказал Мардук, ткнув пальцем в прозрачную и холодную, словно лед, поверхность иллюминатора. — Мы были внутри нее, Кол Бадар.
Корифей медленно кивнул, начиная понимать.
— Была видна только верхушка, — произнес Кол Бадар. — Остальная часть корабля скрывалась под дном океана.
— Одни лишь боги знают, сколько он был там погребен, — сказал Мардук. Рев основного двигателся немного стих, и включились стабилизаторы, корректирующие угол подъема «Грозовой птицы».
— Мы вышли из атмосферы, — сообщил Сабтек, бросив взгляд на шипящие экраны дисплеев. Челнок лег на новый курс, и серповидный корабль ксеносов перестал быть виден внизу. Впереди, едва различимый на фоне окаймленного красным края планеты, появился темный силуэт движущегося им навстречу «Инфидус Диаболус».
На потолке заморгала покрытая прожилками выпуклость.
— Сообщение, — произнес Кол Бадар, нажимая на кнопки острыми кончиками своих силовых когтей с неожиданной аккуратностью. — С «Круциус Маледиктус».
— Экодас, — сказал Мардук. — Игнорируй его.
— Сколько наших братьев выбралось с поверхности? — спросил Сабтек.
— Слишком мало, — ответил Мардук.
К тому моменту, как «Грозовая птица» Мардука преодолела светящееся герметизирующее поле и вошла в один из нижних пусковых отсеков «Инфидус Диаболус», прибыло уже полдюжины штурмовых челноков. На палубе кипела деятельность, бригады рабов и облаченные в черное надсмотрщики торопились обслужить новоприбывший корабль. По полу скрежетали гусеничные транспортеры, доверху нагруженные свежим боезапасом и топливными ячейками. Хромающие механо-органические создания, закутанные в черные рясы, воскуряли благовония, а сгробленные хирумехи занимались ранеными.
Когда посадочные устройства «Грозовой птицы» коснулись пола, Мардук вышел из челнока в сопровождении Корифея и состоявшей из Помазанников охраны. Он увидел, как из близлежащего дымящегося «Громового ястреба» появилась коренастая фигура Первого Послушника Ашканеза, по бокам от которого шли Буриас и Кхалаксис. Мардук усмехнулся, качая головой.
Увидев его, Первый Послушник повернул навстречу.
— Я связался с Великим Апостолом Экодасом, — произнес он вместо приветствия. Мардук не замедлил хода, вынуждая Ашканеза идти рядом. — Новые указания. Мы должны соединиться с остальной частью флота и отступить за пределы досягаемости корабля ксеносов. Если им нужен Борос Прим, пусть забирают.
— Им нужна не планета, — ответил Мардук. — А Регулятор.
Шесть некронских монолитов со стенами из плит образовали вокруг Площади Победы идеально равносторонний периметр.
Между сооружений стояли плечом к плечу, обращенными наружу рядами, тысячи блестящих скелетоподобных воинов. Безмолвные часовые стерегли все ведущие на площадь проходы. Они стояли в идеальной, смертельной тишине. Будь на то воля их повелителя, они бы простояли так вечность. Они существовали лишь для того, чтобы служить, всякий намек на свободу воли давно стерся в холодном и безжизненном панцире их тел. Район патрулировали отряды уничтожителей, которые беззвучно скользили идеально организованным строем над головами собравшихся внизу фаланг.
Существо, которое в древних текстах Несущих Слово называли Неумирающим, находилось в центре площади. Лучи света из висевшего наверху корабля-гробницы резко отражались от блестящего серебряного скелета. Пребывая в одиночестве среди своих бессмертных легионов, он двигался с гибкостью и изяществом, вытягивая длинные тонкие конечности. Единственный из своего рода, он сохранил некоторое подобие себя из далекого прошлого, еще до расцвета людей и эльдар, когда он был созданием из плоти и крови.
Выше пояса тело древнего и полного ненависти существа было человекоподобным, смертоносной пародией на его прижизненный облик. Ниже пояса оно напоминало тело громадного паука из гробниц, которые присматривали за бессмертным легионом в пустоте проходящих тысячелетий. Изогнутый хребет Неумирающего спускался на верхнюю часть насекомоподобного низа, который был прикрыто защитными пластинами брони блестящего черного цвета. Гладкую поверхность покрывали замысловатые геометрические узоры. Под громоздким темно-серебристым брюшком свисала дюжина тонких паучьих лап. Длинные многосуставчатые конечности утоньшались, превращаясь в изящные острия.
На тонкой, словно у мертвеца, груди Неумирающего появился нагрудник из полированного обсидиана. Блестящую пластину покрывали тонкие золотистые линии, изображавшие солнце и его несущие жизнь лучи. На серебряном черепе была надета золотая диадема, царственный символ власти, который, казалось, пылает в сдерживаемой энергии порабощенного солнца. Вокруг него вяло, словно повинуясь подводному течению, колыхался саван, легкая ткань радужно переливалась.
Конечности древнего существа были исписаны таинственными узорами и иероглифами. Оно протянуло руки вверх, распрямив длинные костистые пальцы. Бессмертные стражи Неумирающего отозвались глубоким раскатистым звуком, который был одновременно безжизненным и печальным.
Взвихрился ветер, и вокруг Неумирающего взметнулись прах и пепел. Саван остался незатронутым, продолжая слабо колыхаться.
Низкая басовая нота не ослабевала, и на площадь снизошла тьма. В сгущающейся тени сияние глаз Неумирающего и его приспешников вспыхнуло еще более яростно. Из подбрюшья Неумирающего потек зеленый свет, на фоне которого фигура древнего существа стала не более, чем силуэтом.
Запрокинув свой череп, устрашающее создание издало неестественный вопль, от которого воздух заметно задрожал. Казалось, что дрожь прошла по всей окутанной тенью площади. Во все стороны к небесам взметнулся воющий крик, наполненный дьявольской энергией. Незаметные колебания были подобны тонкой ловчей сети, и глубоко в недрах «Круциус Маледиктус» Регулятор Связей ответил на призыв своего хозяина.
Великий Апостол Экодас с непроницаемым выражением на лице стоял у обзорного иллюминатора.
— Великий Апостол… — начал Кол Харекх, его Корифей.
— В чем дело? — спросил Экодас через плечо, не отрывая глаз от далекого корабля ксеносов. Несмотря на расстояние, он все еще казался невероятно большим.
— Думаю, у нас может возникнуть еще одна проблема.
Экодас повернулся к Корифею, который указал на расположенный в центре круглого тронного зала Регулятор Связей. Падший магос лихорадочно трудился, его бессмысленное бормотание сливалось в монотонный гул.
Великий Апостол перешагнул через изуродованное тело глупца из Белых Консулов, который как-то ухитрился пробраться в тайное святилище, и, нахмурившись, двинулся к магосу. Что-то происходило, но он не мог сразу сказать, что именно.
— Устройство выглядит нестабильным, — произнес Кол Харекх.
Сперва это было едва заметно, но когда Экодас прищурил глаза, то увидел, что имел в виду Корифей. Регулятор Связей вибрировал, и с каждой секундой колебания становились все сильнее, будто он пытался вырваться из ловушки, в которую его поймал магос, чтобы контролировать.
Экодас ощутил в душе неприятное давление и удвоил силу своей психической защиты.
Сидевшие в нишах наверху демоны-катарты явно тоже что-то ощутили и начали верещать.
— Это твоя работа, магос? — спросил Экодас.
Дариок Гренд`Аль взволнованно шипел, механические конечности подергивались, а механодендриты плясали по клавиатурам и дискам управления, расплываясь в движении. В когитаторы были воткнуты окровавленные органические разъемы. С мертвых губ падшего магоса лился поток данных, состоявший одновременно из слов и щелчков бинарного кода. Этот безостановочный шум казался Экодасу по большей части не поддающимся расшифровке.
