Читаем без скачивания Сага о копье: Омнибус. Том II - Маргарет Уэйс

— А кому это здесь нужно? — возразила она. — Страже? Еще чего, я ведь для них — постоянный источник: дохода. Зачем им бесполезный инвалид в городе?

— Кстати, — опросил Нистур, — как ты пронесла сюда монету, за которую тебя отправили именно в нашу камеру?

— Лучше не спрашивай, у тебя же равно так не получится, — демонстративно горда ответила Ракушка.

Правитель Тарсиса спешился у основания башни, прикрывавшей северную сторону Западных ворот. Здесь еще сильнее слышался барабанный гул, который привел горожан почти что в панику. По пути к воротам Правитель видел ужас, застывший в глазах прохожих, еще вчера выражавших лишь презрение по отношению к варварам-кочевникам.

Внутри башни толстые стены хранили тишину, но на ее верхней площадке барабанная дробь с удвоенной силой наваливалась на уши. Казалось, сами стены содрогаются от этого грохота. Главные ворота Тарсиса и ближайшие стены были надежно защищены гарнизоном городской стражи и, что было более эффективно, элитными отрядами наемных воинов. Но Правитель знал, что большие участки полуразрушенной стены во многих местах едва прикрыты редкими патрулями. Сквозь бой барабанов до его ушей доносились звуки работы кузнецов и плотников, лихорадочно приводивших в порядок военные механизмы и приспособления, запущенные и полуразвалившиеся за долгой ненадобностью.

Правитель направился к площадке для переговоров, которая возвышалась над серединой ворот, проклиная про себя торгашей-сенаторов, так запустивших оборонительные сооружения, города. То, что он сам принимал участие в формировании городской политики, никак не умаляло его гнева.

Как только он поднялся, на деревянный помост, нависший над воротами, воздух прорезал вой дюжины фанфар. Это дунули в свои инструменты выстроившиеся за спиной Правителя герольды.

Стоя на виду у вражеской армии, выше всех защитных сооружений города.

Правитель почувствовал себя неуютно. Но что поделать — тот, кто властвует, должен оправдывать свое звание и положение. Кроме того, несколько зорких телохранителей внимательно следили за неприятельским войском, готовые при первом же намеке на выстрел из лука, арбалета или пущенный из пращи камень сбить господина с ног, повалить его на помост под прикрытие толстых бревен переднего бортика.

Неожиданно барабанный бой стих. Войско кочевников зашевелилось.

Задвигались с места на место флаги и штандарты. Правитель, наблюдая за этим зрелищем, нерадостно отметил, что перед ним оказалось чуть ли не вдвое больше воинов, скакунов и шатров, чем он видел два дня назад. Похоже, Киага прибыл не один, а с подкреплением. Плохая новость, нечего сказать.

Армия кочевников представляла собой колоритное зрелище: разноцветная, блестящая упряжь и попоны лошадей, яркие цветные одежды воинов, их начищенные до блеска остроконечные шлемы. Лица кочевников были закрыты до глаз разноцветными повязками. Воины яростно размахивали над головой мечами и потрясали копьями, украшенными шелковыми лентами. Но Правитель знал, что это был всего лишь спектакль дам устрашения. Настоящее оружие кочевников — маленькие, круто изогнутые луки — пока что покоилось притороченным к седлам.

Как только оно окажется в руках свирепых воинов, можно будет считать, что игра окончена и война началась всерьез.

Вдруг, словно по команде, армия кочевников расступилась, образуя длинный прямой коридор от ворот до дальнего, самого большого шатра, сотканного из алых и черных полос. Всадники, образовавшие коридор, подняли копья в приветственном салюте.

Правитель увидел приближающиеся к стенам две фигуры. Вскоре в одной из них он узнал Говорящего с Тенями, верховного шамана кочевников. Второй всадник в алом плаще с золотым подбоем, лицо которого закрывала до глаз полувуаль из такой же ткани, не мог быть ни кем иным, кроме как Киагой — Метким Луком.

Чуть позади следовал еще один всадник в сверкающей кольчуге, чье лицо было полностью скрыто за бронзовой маской. Этот воин нес высоко поднятый к небу штандарт — на длинное древко был насажен череп какого-то рогатого животного.

Ниже, после венца из развевающихся конских хвостов, колыхалось знамя с вытканной на нем хищной птицей, сжимающей в когтях изогнутую саблю.

Два верховных властителя кочевников и сверкающий знаменосец остановились перед воротами Тарсиса. Повисло молчание.

— Я приветствую тебя, Киага — Меткий Лук. Мир тебе, — прервал паузу Правитель. Его голос, привычный к торжественным церемониям, звучал громко, достойно и уверенно.

— Я не приветствую тебя с миром, Правитель. Тарсиса! — прокричал одетый в алое кочевник. — Ты убил моего посла. Этим ты оскорбил меня, всех кочевников Пыльных Равнин и всех бессмертных богов. Не будет мира между нами, пока не восторжествует справедливость!

Начало не предвещало ничего хорошего. Правитель набрал воздуха и заговорил:

— Я пропущу мимо ушей твои оскорбления и невежливость твоих слов. Убийство посланника — серьезный повод для гнева. Но я заверяю тебя, что не имею к этому никакого отношения и что я найду убийцу или убийц. Это несчастье не должно прервать наши переговоры.

— Несчастье? Ты еще не знаешь, что такое настоящее несчастье, Правитель.

Но ничего, скоро ты все познаешь сполна! И несчастье, и горе. За нанесенное мне и моему народу оскорбление я разрушу твой город, сровняю его с землей, уничтожу всех его жителей, перепашу всю эту землю и смешаю ее с солью, чтобы даже трава не росла здесь еще сотни лет!

Войско кочевников одобрительно загудело при этих словах.

Правитель пробурчал себе под нос:

— Этого он делать не собирается, иначе уже давно напал бы на город. А значит, ему нужно сохранить лицо, отложив штурм. Попробуем помочь ему.

Вслух же Правитель произнес:

— Если даже тебе это удастся, то потребует сил и времени. Чего бы ты хотел от меня сейчас, мой брат-правитель?

— Выдай мне убийц! Они должны быть приведены ко мне через пять восходов солнца, чтобы быть преданными смерти по нашим обычаям.

Это уже лучше.

— Будь уверен, они будут найдены. И я лично доставлю их к тебе.

— И не вздумай дурачить меня! — взвыл Киага. — Я не приму трупы тех, кто якобы был убит при аресте.

— Ни в коем случае. Сколько бы человек ни участвовало в заговоре, они все будут доставлены тебе в здравии и в состоянии принять и оценить любое наказание, которое ты сочтешь нужным наложить на них.

— Итак — пять дней! А затем — готовься к войне. Пока я не получу убийц, ни один человек не покинет Тарсиса.

— Согласен, но я требую, чтобы мои уполномоченные следователи имели свободу входа и передвижения по вашему лагерю. И им нужно разрешение на допрос любого из твоих воинов, невзирая на его ранг.

— С чего это я должен позволять такое?

— Потому что я не могу быть уверен, что не твои люди убили Ялмука — Кровавую Стрелу. Много дней твои люди свободно ходили по городу наравне с остальными жителями. И любой из них теоретически мог убить посланника.

— Это абсурд! — крикнул Киага. — Но никто еще не говорил, что Меткий Лук не великодушен и мелочен. Твои офицеры могут свободно приходить в мой лагерь, спрашивать любого из нас независимо от ранга и получать честные ответы. Я обещаю им безопасность и право возвращения в город. Пусть на них будут твои личные печати. Любой, кто попытается покинуть город без этого пропуска, будет тотчас же убит.

— Согласен! — крикнул Правитель Тарсиса.

— Пять дней! — напомнил Киага.

Развернув коня, он поскакал прочь от ворот Тарсиса. За ним последовали шаман и знаменосец. За все время переговоров шаман не произнес ни слова.

И вновь Правитель Тарсиса собрал Высший Совет. Маски на лицах советников раздражали Правителя, ибо мешали разглядеть выражение лиц. Но ему и в голову не приходило предложить им снять никому не нужные маски. С традициями не шутят.

Слово взял Советник Рукх:

— Не вижу проблемы, господин. У нас в тюрьме полным-полно всякой швали.

Выберем пару-тройку бандитов посвирепее на вид и выдадим их этому дикарю. Тот порадуется, да и наш палач получит лишний отгул.

Правитель возразил:

— Не думаю, что Киагу так легко одурачить. Я общался с ним недолго, но он произвел на меня впечатление человека с мозгами. Он готов вести переговоры и торговаться, поэтому не стоит лишний раз провоцировать гнев его самого и его воинов.

В разговор вступил Советник Меде, казначей:

— Уважаемый лорд Рукх прав лишь отчасти. Я знаю, что в Тарсисе есть достаточное количество весьма достойных людей, которые абсолютно разорены и изрядно задолжали казне. Уверен, что среди них найдутся такие, которые ради благополучия своих семей и погашения долгов согласились бы признаться в убийстве. Сознавшийся аристократ будет выглядеть более убедительно, чем каторжникголоворез.