водки еще. (
Пьет.)
Николка. Что, согрелся, капитан?
Мышлаевский. Легче стало.
Николка. Ты скажи, что там под Трактиром делается?
Мышлаевский. Метель под Трактиром. Вот что там. И я бы эту метель, мороз, немцев-мерзавцев и Петлюру!..
Алексей. Зачем же, не понимаю, вас под Трактир погнали?
Мышлаевский. А мужички там эти под Трактиром. Вот эти самые милые мужички из сочинений Льва Толстого!
Николка. Да неужели? А в газетах пишут, что мужики на стороне гетмана…
Мышлаевский. Что ты, юнкер, мне газеты тычешь? Я бы всю эту вашу газетную шваль перевешал бы на одном суку! Я сегодня утром лично на разведке напоролся на одного деда и спрашиваю: «Где ваши хлопцы?» Деревня точно вымерла. А он сослепу не разглядел, что у меня погоны под башлыком, и отвечает: «Уси побиглы до Петлюры…»
Николка. Ой-ой-ой-ой…
Мышлаевский. Вот именно «ой-ой-ой-ой»… Взял я этого богоносного хрена за манишку и говорю: «Уси побиглы до Петлюры? Вот я тебя сейчас пристрелю, старую… Ты у меня узнаешь, как до Петлюры бегают… Ты у меня сбегаешь в царство небесное».
Алексей. Как же ты в город попал?
Мышлаевский. Сменили сегодня, слава тебе господи! Пришла пехотная дружина. Скандал я в штабе на посту устроил! Жутко было! Они там сидят, коньяк в вагоне пьют. Я говорю, вы, говорю, сидите с гетманом во дворце, а артиллерийских офицеров вышибли в сапогах на мороз с мужичьем перестреливаться! Не знали, как от меня отделаться. Мы, говорят, командируем вас, капитан, по специальности в любую артиллерийскую часть. Поезжайте в город. Алеша, возьми меня к себе.
Алексей. С удовольствием. Я и сам хотел тебя вызвать. Я тебе первую батарею дам.
Мышлаевский. Благодетель…
Николка. Ура!.. Все вместе будем. Студзинский старшим офицером.
Мышлаевский. Вы где стоите?
Николка. Александровскую гимназию заняли. Завтра или послезавтра можно выступать.
Мышлаевский. Ты ждешь не дождешься, чтобы Петлюра тебя по затылку трахнул?
Николка. Ну это еще кто кого!
Елена (появляется). Ну Виктор, отправляйся, отправляйся. Иди мойся.
Мышлаевский. Лена ясная, позволь, я тебя за твои хлопоты обниму и поцелую. Как ты думаешь, Леночка, мне сейчас водки выпить или уже потом, за ужином сразу?
Елена. Нет, я думаю, что потом, за ужином сразу. Мужа ты моего там где-нибудь не видел? Муж пропал.
Мышлаевский. Что ты, Леночка, найдется. Он сейчас приедет. (Уходит.)
Начинается непрерывный звонок.
Николка. Ну вот он — он! (Бежит в переднюю.)
Алексей. Господи, что это за звонок?
Николка отворяет дверь. Появляется в передней Лариосик с чемоданом и узлом.
Лариосик. Вот я и приехал. Со звонком у вас я что-то сделал.
Николка. Это вы кнопку вдавили. (Выбегает за дверь.)
Лариосик. Ах, боже мой! Простите, ради бога! (Входит в комнату.) Вот я и приехал. Здравствуйте, глубокоуважаемая Елена Васильевна, я вас сразу узнал по карточкам. Мама просит вам передать ее самый горячий привет.
Звонок прекращается. Входит Николка.
А равно также и Алексею Васильевичу.
Алексей. Мое почтение.
Лариосик. Здравствуйте, Николай Васильевич, я так много о вас слышал. Вы удивлены, я вижу? Позвольте вам вручить письмо, оно вам все объяснит. Мама сказала мне, чтобы я даже не раздевался, а прежде всего дал бы вам прочитать письмо.
Елена. Какой неразборчивый почерк!
Лариосик. Да, ужасно! Позвольте, лучше я сам прочитаю. У мамы такой почерк, что она иногда напишет, а потом сама не понимает, что она такое написала. У меня тоже такой почерк. Это у нас наследственное. (Читает.) «Милая, милая Леночка! Посылаю к вам моего мальчика прямо по-родственному; приютите и согрейте его, как вы умеете это делать. Ведь у вас такая громадная квартира…» Мама очень любит и уважает вас, а равно и Алексея Васильевича. (Читает.) «Мальчуган поступает в Киевский университет. С его способностями…» Ах уж эта мама!.. «…невозможно сидеть в Житомире, терять время. Содержание я буду вам переводить аккуратно. Мне не хотелось бы, чтобы мальчуган, привыкший к семье, жил у чужих людей. Но я очень спешу, сейчас идет санитарный поезд, он сам вам все расскажет…» Гм… вот и все.
Алексей. Позвольте узнать, с кем я имею честь говорить?
Лариосик. Как с кем? Вы меня не знаете?
Алексей. К сожалению, не имею удовольствия.
Лариосик. Боже мой! И вы, Елена Васильевна?
Николка. И я тоже не знаю.
Лариосик. Боже мой, это прямо колдовство! Да ведь мама в телеграмме все написала. Мама дала вам телеграмму в шестьдесят три слова.
Николка. Шестьдесят три слова!.. Ой… ой… ой…
Елена. Мы никакой телеграммы не получали.
Лариосик. Боже, какой скандал! Простите меня, пожалуйста. Я думал, что меня ждут, и прямо не раздеваясь… Извините, я, кажется, что-то раздавил… Я ужасный неудачник.
Алексей. Да вы будьте добры, скажите, как ваша фамилия?
Лариосик. Ларион Ларионович Суржанский.
Елена. Вы — Лариосик? Житомирский кузен?
Лариосик. Ну да.
Елена. И вы… к нам приехали?
Лариосик. Да. Но, видите ли, я думал, что вы меня ждете, после маминой телеграммы. А раз так… Простите, пожалуйста, я наследил вам на ковре. Я сейчас поеду в какой-нибудь отель…
Елена. Какие теперь отели! Погодите, вы прежде всего раздевайтесь.
Алексей. Да вас никто не гонит, снимайте пальто, пожалуйста.
Лариосик. Душевно вам признателен.
Николка. Вот здесь, пожалуйста. Пальто можно повесить в передней.
Лариосик. Душевно вам признателен. Как у вас хорошо в квартире. (Уходит.)
Елена (шепотом). Ну что ж, Алеша, надо будет его оставить. Он симпатичный. Ты ничего не будешь иметь против, если мы его в библиотеке поместим, все равно комната пустует?
Алексей. Конечно, поди скажи ему.
Лариосик входит.
Елена. Вот что, Ларион Ларионович, прежде всего в ванну. Там уже есть один — капитан Мышлаевский… А то, знаете ли, после поезда…
Лариосик. Да, да, ужасно… Ведь я одиннадцать дней ехал от Житомира до Киева…
Николка. Ой… ой… ой… одиннадцать дней!
Лариосик. Ужас, ужас… Это такой кошмар!
Елена. Ну пожалуйте.
Лариосик. Душевно вам… Ах, извините, Елена Васильевна, я не могу идти в ванну.
Алексей. Почему?
Лариосик. Извините меня, пожалуйста: какие-то злодеи украли у меня в санитарном поезде чемодан с бельем. Чемодан с книгами и рукописями оставили, а белье все пропало.
Елена. Ну это беда поправимая.
Николка. Я дам, я дам.
Лариосик (интимно, Николке). Рубашка, впрочем, у меня здесь, кажется, есть одна. Я в нее собрание сочинений Чехова завернул. А вот не будете ли вы добры дать мне кальсоны?
Николка. С удовольствием. Они вам будут велики, но мы их заколем английскими булавками.
Лариосик. Душевно вам
