-Что… Нет! Ты не можешь!- только и успел пробормотать он слова отчаяния, как перед его глазами вспыхнуло зеленое свечение, и из груди вырвалась чудовищная боль.- АааааааааахАХХхаа!!!
Катана проткнула его насквозь проклятым клинком: быстро, решительно и жестоко.
Злодей кричал не в силах сопротивляться вопиющей агонии, охватившей все его тело. Он впервые испытал настолько мучительную боль. Ее было столь много, что можно было бы подумать о том, что боль эта — кара за все мучения, что он совершил.
Колотая рана мгновенно начала покрываться гнилью. Разложение распространялось по всей груди, отчего кожа обретала угольный оттенок.
Джессика и Триш пришли в самый настоящий ужас, услышав последний крик отчаяния и увидев чудовищный процесс разрушения человека. Но то что произошло дальше, не просто их испугало, а привело в неистовую панику.
Из груди Килгрейва вырвался зеленый туман, принимающий его размытые очертания. Кукловод больше не мог кричать, его глаза потухли, тело не двигалось.
Сестры не слышали более никаких воплей, но в представшем перед ними туманном образе рот мужчины был все еще широко раскрыт, словно он продолжал кричать от боли, которая не отпускала его даже после выхода из физической оболочки. Девушки осознали свидетелями чего они только что стали и невольно покрылись мурашками.
Душа… Они видели душу Килгрэйва. И она продолжала мучиться даже после того, как покинула тело.
Воительница вытащила меч из бездыханного тела, и «Похититель душ» стал засасывать в себя размытый зеленый силуэт. Душа будто бы противилась силе притяжения мистического оружия, но все ее попытки сопротивления были тщетны…
Проклятый артефакт поглотил еще одну нечестивую душу.
Катана вложила меч в ножны, точно ставила точку в этой истории.
Обстрел «Небесной карой» был прекращен. Моя маска не показывала абсолютно никакой эмоции…
Выполнив свой долг, воительница обернулась и ушла прочь. Она не стала ничего говорить и даже не удостоила нас последним взглядом. Слуга демона исчезла так же просто, как и появилась.
Джессика вскоре пришла в себя, а вот Триш еще потряхивало от пережитого страха. Я заключил ее в объятья и велел не смотреть на полуразложившийся труп.
На него смотрела Джонс: глаза ее не выражали ни грусть, ни ненависть, ни сожаление — в них читалось облегчение. Словно тяжкий груз, так долго терзающий ее, наконец исчез.
Девушка засмеялась: тихо, почти не слышно.
Она смеялась не от радости или печали, кажется, все внутри нее смешалось, но в то же время смеяться ей совершенно не хотелось. Все закончилось и в конце осталась пустота.
Да, злодей мертв и больше не причинит никому боли, однако его смерть исправит все те ужасы, что он уже успел сотворить. Смерть никогда не была решением и даже не была освобождением, она всегда являлась лишь неизбежностью… И ничего более.
***
Я проводил сестер к дому Патриции и оставил их одних, чтобы они могли спокойно обдумать произошедшее и прийти в себя.
Труп Килгрэйва я забрал с собой, бросив в Инвентарь. Оставлять его бездыханное тело лежать в окрестностях причала посчитал не верным. До этого я много раз говорил, что мое пространственное хранилище — идеальный схрон для мертвяков, но мне так ни разу не довелось проверить это на практике. И вот, такой день настал… Что я могу сказать? Работает, как часы.
Вернувшись в особняк Белового Кролика, я немедля отправился в тренажерный зал. Здесь я застал ту самую воительницу. Она сидела на скамье для жима в той же боевой униформе, в той же маске, с тем же проклятым оружием в руках и смотрела, как Лорина Додсон избивает огромную грушу.
-С возвращением,- поздоровалась Татсу, бросив на меня взгляд сквозь маску.
-Ты все еще не переоделась?- спросил я, сам уже будучи в повседневной одежде.
-Я думаю, мне идет этот образ… Убийцы. Когда я надеваю его, чувствую будто и вправду становлюсь другим человеком. Даже в силах произнести ту несусветную чушь про карму, перерождение и всякое подобное, что ты заставил меня выучить. Если бы не маска, я бы в жизни не сказала этого бреда. Мне и так было стыдно!
-Но в итоге ты справилась на ура,- показал я большой палец.
Она бросила мне свое оружие и наконец сняла маску.
-Я выполнила твою просьбу. Его душа отныне запечатана в этом клинке… Только знаешь, я все равно не могу понять… Хочу сказать, когда ты попросил меня об этой услуге, я была немало удивлена. Ведь ты обычно так не поступаешь. Я не виню тебя, этот человек в самом деле заслужил смерть. Однако если ты решился на подобное, почему не сделал это сам?
-Татсу, я же был в образе героя. Герои не убивают, это работа злодеев… Именно потому что у вестников света есть подобные ограничения, я и создал Джека из Тени…
-Это двулично,- заявила Ямаширо.
-Я никогда и не утверждал обратное,-ответил я.
-Вы о чем?- спросила Лорин, прекратив лупить несчастную грушу.- Произошло нечто интересное?
-Нет, только то, о чем я рассказывал вчера…
Да, я готовился к сегодняшнему событию. Именно поэтому я и не отправился за Килгрэйвом в тот же день, когда дал обещание Джессике разобраться с телепатом, а дождался следующего дня.
Все верно, я попросил Татсу убить Килгрэйва в образе Катаны, если тот в конце сражения останется жив. Мы даже отвели время для тренировки, чтобы мой телохранитель смог приноровиться к «Небесной каре». Ведь не вмешаться в бой и не помочь Джессике я не мог.
Я дал Татсу те же наушники, подавляющие внешний звук, какие дал Триш и Джессике. Ведь способности телепата никто не отменял, и он мог попытаться взять Ямаширо под контроль. Что, собственно, сделать и попытался.
И главное, никто не догадался, что Катана ничего слышит. Хотя это не так, она отчетливо слышала слова Джессики, у которой в ушах были те же микро-наушники. Они и позволили Татсу услышать все, что говорила ей героиня.
В итоге все прошло удачно.
Если вы вдруг зададитесь вопросом, сожалею ли я о содеянном, то ответом будет нет. Он погубил слишком много людей, разрушил бесчисленные судьбы, он делал из людей убийц и самоубийц против их воли, но даже это меркнет по сравнению с тем, как он поступал с женщинами: надругался над ними, истязал и насиловал их.
Его сила и его способности давали ему возможность делать с ними все, что ему вздумалось, и он не чуждался этой возможностью пользоваться в самых гнусных формах.
Для меня женщины — самые загадочные, но при этом самые прекрасные творения вселенной, и они требуют к себе бережного и чуткого обращения. Лишь теплом, пониманием и любовью можно открыть в них ту, кого они в себе таят: хранительницу очага или дьявольскую обольстительницу, владычицу ситуаций или расхитительницу мужских сердец.
